Нас будет трое

И вот сейчас она смотрела на него точно так же, как в тот раз. Он инстинктивно отполз подальше, вжался спиной в стену, хотя и знал: это не поможет…

– Что это ты притащил в дом?!

Она подскочила ближе, замахнулась ногой… Он беспомощно, отчаянно прикрыл руками голову…

Но она не ударила. Лишь зло пнула его солдатиков, заставляя их разлететься в разные стороны…

– Что это за мусор, я тебя спрашиваю?!

Она кричала. Он – лишь смотрел на нее в ужасе. Знал: ему нельзя подавать голоса, если она не разрешит. Нельзя кричать. Нельзя плакать…

– Собери немедленно и выкинь!

Она рывком подняла его с пола и он принялся испуганно, поспешно собирать по всей комнате своих солдатиков. Закончив, покорно вышел на улицу…

Но он не мог просто взять и бросить их. Из последних сил принялся рыть пальцами подмерзшую землю и в конце концов сделал небольшую ямку, в которой захоронил павших бойцов.

Она ждала его в комнате. Он с грустью заметил, что от ковша уже почти не идет пар…

Но в следующее мгновение это стало совсем неважно…

– На, жри!

Она бросила ковш прямо на пол. Его еще теплое содержимое расплескалось по грязным доскам, затекло в щели, окрасилось в неприятный серый цвет…

– Убери за собой, – приказала она прежде, чем захлопнуть дверь с обратной стороны.

По щеке скатилась слеза. Одна-единственная, но самая-самая горькая. Большего он себе не позволил. И хотя душа его кричала, рот остался безмолвным, плотно сомкнутым.

Он знал: надо вести себя хорошо. Четко помнил: должен делать все, что она говорит. Твердо верил в то, что она сказала ему как-то раз: если он будет ее слушаться, мама обязательно придет за ним однажды…

Он должен дождаться маму. Во что бы то ни стало.

Миша перевернулся во сне с одного бока на другой. С губ его неосознанно сорвался стон, а вместе с ним, словно испугавшись этого звука, отступило кошмарное воспоминание. Сменилось безликим, пустым сновидением…

Миша спал. Спал и не знал ничего о том, что его отца порой преследуют очень похожие кошмары…

Глава 16

Дни потекли один за другим: облаченные в сумасшедшую нескончаемую вереницу рабочих дел, которыми старательно себя закидывала, и вместе с тем – поразительно пустые, словно бы бессмысленные.

Я давала себе время выдохнуть, разгрузить мозги, побыть вдали от того, кто причинял боль. Но все чувства, болезненным комком застывшие в груди, оставались все равно при мне. С ним или без него… Валера застрял во мне, как осколок, ушедший глубоко под кожу, неподлежащий уже удалению…

И вся моя жизнь походила теперь на разрозненные осколки. Казалось, я являлась вполне самостоятельной женщиной, имевшей хорошую работу, но только теперь понимала, насколько все для меня изо дня в день вертелось исключительно вокруг мужа.