Нас будет трое

 – Знаешь, что на спине у него шрам от какого-то жестокого удара?! Знаешь, что он тревожно ворочается во сне и пугается чужой близости?! Знаешь, что делает кучу всего, чего никак не должен уметь делать?! Что ты, черт возьми, вообще о нем знаешь?!

– Тебе прекрасно известно, почему так вышло! Ты в курсе, что я не могла его оставить! Ты ведь понимаешь…

– Я думал, что понимаю, – с презрением откликнулся он. – До того, как увидел все это. Теперь – не понимаю и даже не хочу пытаться понять.

Он с шумом выдохнул, перевел дыхание, попытался привести в порядок мысли…

Было страшно и горько. Он, давно переставший чего-либо бояться, теперь чувствовал себя как никогда уязвимым. Потому что за его спиной больше не было Златы. Впервые за много-много лет… он остался вновь один. Больше того – он терял свою жену с каждым чертовым днем… и рисковал потерять окончательно.

– Я знаю, что мы хотели разрешить все полюбовно, без лишнего шума и ненужных глаз, – проговорил глухо после напряженного молчания. – Но если я выясню, что с Мишей жестоко обращались… а это, похоже, так и есть… а ты при этом ничего не сделала, чтобы его защитить… я лишу тебя всяких прав на ребенка. Я тебя… уничтожу.

– Ты не посмеешь…

– Посмотрим.

Он зло сбросил звонок, но буквально спустя секунду телефон затрезвонил снова. Он посмотрел на экран, готовый к тому, что это перезванивает она и не сразу осознал, что видит на самом деле…

Сердце скакнуло к самому горлу. Нервно затикало там, подобно бомбе на грани взрыва…

Он смотрел на экран и щемящая надежда в нем боролась с парализующей тревогой…

Звонила Злата.

Глава 21

– Нам надо поговорить.

Я выпалила эти слова, едва в динамике раздался характерный щелчок, свидетельствующий о том, что муж взял трубку.

Ответная тишина заставила сердце сжаться и тревожно замереть. Я столько раз за прошедшие дни говорила себе правильные вещи: нужно заставить себя уважать, нельзя жить во лжи, следует заботиться в первую очередь только о себе…

Я проговаривала эти постулаты сотни раз, но ничего не могла поделать с тем, что все равно по нему скучала. С тем, что его голосовые сообщения, которые позволила себе прослушать, рвали мне душу в клочья, заставляя тянуться к нему вопреки всему…

Я ничего не могла поделать с тем, что я его просто… любила.

Но была бы, тем не менее, круглой дурой, если бы не проявила банальной осторожности после всего, что на меня свалилось. И чувства являлись чертовски плохим советчиком там, где требовалось поступать согласно разуму…

И все же эти бесконечно умные вещи стремительно вылетели из головы сейчас, когда ждала от него хоть слова… и боялась, что время, которое, как я считала, мне требовалось, чтобы побыть с собой наедине, сослужило дурную службу для наших отношений.