Нас будет трое

И в конце концов сказала:

– Ты этого совсем не помнишь… Но когда тебе было шесть, ты ударилась головой, потеряла сознание и впоследствии не понимала, почему так вышло…

– Я помню, как очнулась в больнице, – вставила я, нахмурившись.

– Но ты не помнишь, как попала туда. А я тебе не говорила.

Она растерла ладони, словно у нее внезапно замерзли руки. Я не торопила, хотя на языке вертелось множество вопросов.

– Твой отец был… плохим человеком, – снова заговорила мама. Внутри у меня мгновенно похолодело, словно сердце познало правду гораздо раньше разума.

– Он меня бил, – продолжала она. – Часто. Это началось после твоего рождения… не знаю, что было тому причиной, да и не хочу знать. Я терпела. Потому что он… ты помнишь, был человеком со связями. Подполковник милиции… От него не было спасения. Бесполезно было жаловаться: никто не верил…

По спине у меня пробежал мороз, глаза защипало…

– Я все сносила ровно до того момента, как однажды он ударил тебя. Сильно. Так сильно, что я поняла: больше нельзя это терпеть. И вот тогда… мы с тобой сбежали. Сразу же, как я смогла забрать тебя из больницы. Поэтому и меняли постоянно города… прятались.

– Но ты ведь могла мне все рассказать… – прошептала в ответ.

– Я жила в вечном страхе. И совсем не хотела обрекать тебя на то же самое. Защищала… как могла.

Я слабо усмехнулась: как это похоже на многих родителей… скрывать от своих детей страшную правду до последнего, беречь от нее, как от огня, нести в одиночку эту тяжелую ношу… Вместо того, чтобы быть честными. Вместо того, чтобы обрести друг в друге опору и поддержку…

– Я тебя почти что ненавидела, – призналась негромко. – Винила в своей неспособности довериться, в страхе привязанностей… А теперь… у меня, как и прежде, никого, кроме тебя, и нет.

– Ты еще не все знаешь. Возможно, возненавидишь еще сильнее.

Я молча подняла на нее глаза.

– Ты знаешь, что твой отец умер… вскоре после того, как ты уехала учиться.

Я кивнула."

"– Это была неслучайная смерть. Он нашел меня. Напал… прямо на улице, вечером, в темноте… пытался избить… и я, сама теперь не знаю, откуда только силы взялись, но толкнула его… и он упал. Ударился… насмерть. Он был пьян тогда и все списали на несчастный случай. Но знаешь, что самое ужасное, золотко? Мне ничуть не жаль его. Я пожалела только о том, что не сделала этого раньше. Не освободила тебя, не спасла от той кочевнической жизни раньше… До того, как ты уехала, до того, как возненавидела меня окончательно…

Я не знала, что сказать. Просто молча притянула ее к себе, обняла, в свою очередь даря утешение и прощение…

– Ты все сделала правильно, – проговорила после долгой паузы, заполненной лишь освободительными слезами и долгожданным пониманием. – И я никогда не ненавидела тебя по-настоящему.