Наследники Скорби (СИ)

И креффов созови! — последнее Нэд крикнул уже в спину бросившемуся исполнять поручения парнишке.

Койра поерзал на лавке, пригладил лысину и сказал:

— Нутром чую, добра от них не ждать…

Нэд едва не выругался, мол, настрекочи еще! Однако сдержался и вздохнул. Не припоминал он, когда последний раз посадники являлись в Цитадель с требами. У них без того дел немало, не до праздных разъездов. А тут, гляди, сколько собралось… Города оставили без догляда и водительства, в путь опасный тронулись.

Пока смотритель Крепости расхаживал туда-сюда по покою и томился недобрыми предчувствиями за дверью раздались шаги, а через миг створка распахнулась и на пороге возникли Гляд и Сней — ратоборцы сторожевых троек. Один из Печищ, другой из Любян. Знать, совсем дело плохо, коль сразу двое воев с обозом пришли.

— Мира в дому, — в разнобой поприветствовали обережники Главу.

— Мира в пути. Да заходите, заходите.

И Нэд приобнял каждого из крепких, пропахших потом и дымом мужчин, похлопал их по спинам, радуясь видеть живыми и невредимыми.

— Ну, говорите, что там у посадников на уме? А то, как снег на голову…

Сней вздохнул и отер лоб. Светлые глаза воя, обрамленные выгоревшими ресницами, казались на загорелом дочерна лице незрячими, будто бельма:

— Да с бедой они к тебе, Глава. С бедой. Зажирают Ходящие. Возле Печищ малый хутор погрызли, никто не уцелел. Ночами же подходят к городскому тыну, воют, скребутся. Посадские ропщут, говорят — Цитадель дерет три шкуры, детей забирает, а толку нет. Чуть сумерки спускаются, так мороз по коже. Ночь пережил — уже в радость.

Гляд — смуглый мужик лет тридцати, низкорослый и кривоногий — был на несколько лет моложе Снея и сейчас молчал, давая старшему высказаться, однако едва тот смолк, втерся в разговор и поддержал спутника:

— Мы, что ни день стаи выслеживаем. Колдуны наузы от упырей плести не успевают. От жары этой старики мрут да и Ходящие, как взбесились. Недавно волколак в ранних сумерках к деревне вышел — девку, что из леса возвращалась с подругами, на глазах у половины деревни загрыз и был таков. Там и крик поднять не успели, а она уж лежит с горлом разорванным. И ведь то не ночь была — светлое время. Люди ропщут, что нет им защиты даже за те немалые деньги, которые платят. Говорят, Цитадель поборы ведет, а на, что от Ходящих роздыху совсем нет — ей плевать.

Койра вскочил с лавки и затряс сухим кулаком:

— Очумели, клятые! Мы кровь свою за них льем…

— Правы они, — отрубил Сней. — Кровь льем. А толку? Скоро и днем будет страшно нос за околицу высунуть!

И Нэд вдруг понял в этот миг, что в Снее и Гляде не снискать ему понимания. Эти двое молодых еще мужчин со следами застарелой усталости на лицах вымотались и сами озлобились. И на Ходящих, и на Цитадель, и на Главу.