Наследники Скорби (СИ)

Его не сразу заметили, ибо ратоборец был не только моложе всех креффов, но еще и сидел ниже всех от управителя, однако спокойный ровный голос отвлек внимание старосты с бронзовой гривной на шее.

— Как звать тебя, уважаемый?

Посадник обернулся, окинул Клесха быстрым взглядом внимательных глаз и ответил:

— Кресом. Из Росстаней я.

— Я был в Росстанях лет пять назад, у тебя тогда родилась внучка.

При упоминании о ребенке жесткое лицо мужчины разгладилось, а во взгляде колючих глаз появилась теплота.

— Да. Пять годков сравнялось.

— Дело ваше мы рассудим, Крес, по всей правде. Я ездил в вашу сторону за выучами этой весной. Видел по пути разоренную деревню. Того мы больше не допустим.

Корислав неуверенно кашлянул и как можно учтивее сказал:

— Ты прости, обережник, да только пояса воеводского на тебе я не вижу. Отчего ты за Главу слово взял и говоришь, будто он тебя отрядил?

Нэд спросил:

— А ты, Корислав, требу разобрать приехал? Или на пояс поглядеть?

Смотритель шагнул вперед. Солнце, падающее в узкие окна, отразилось на медных бляхах тяжелого широкого ремня из турьей кожи."

"Коротким отрывистым движением старший крефф расстегнул пряжку, снял с себя знак власти и перекинул Клесху через плечо, насмешливо обращаясь к посаднику:

— Так тебе его лучше слышно будет?

В горнице повисла тишина. Так тихо сделалось, что ветер донес крики выучей, скачущих по ратному двору и стучащих учебным оружием. Донатос открыл воспаленные от бессонницы глаза и посмотрел на окаменевшего Клесха. Лицо Бьерги было застывшей личиной изумления. Остальные креффы молча переглядывались.

— Так лучше, — кивнул с достоинством Корислав, который путем и не понял, что произошло у него на глазах.

Клесху пояс показался горячим, многопудовым и каким-то негнущимся. Мерещилось — ноги вот-вот подломятся под неслыханной тяжестью.

— Цитадель может вовсе не брать с вас денег за оберегание, — тем временем сказал ратоборец, надеясь, что со стороны не видно, как он покачнулся, ощутив плечом многопудовую ношу.

— Как так? — удивился Крес, чуя подвох.

— Если вы согласитесь, Цитадель перестанет взимать серебро за работу Осененных. И защиту получат все, даже последние бедняки. Обережной чертой обнесем каждое поселение, каждую весь, каждую заимку. Но за то каждую зиму по санному пути будут приходить в Цитадель обозы с оброком. Десятую долю прибытка с каждого двора будешь собирать и отряжать сюда, в Крепость. Старосты снимут десятину всяк со своих. Без утайки, без лукавства. Узнаю, что хоть плешивую кунью шкурку утаили, самолично приеду головы сечь.

Ходоки переглядывались. Десятина. Кусище немалый, но посильный. Всякому посильный. Вот только…

— А какую защиту упредишь за этот оброк людям? — быстро спросил Корислав.