Наследники Скорби (СИ)

Совсем ничего не знает о таких, как он… И парень пояснил:

— Человечиной кормятся только дикие.

— Вон оно что… — протянула она. — Долгая ночь у нас впереди, верно?

Он тоскливо кивнул. Но она все-таки принесла еды, от запаха которой у пленника мутился рассудок. И дала ему ложку.

— Сколько тебе весен, Белян?

— Не знаю… — он старательно дул на похлебку. — Девятнадцать. Может меньше. Может больше.

Вдруг он поднял глаза от миски и спросил, глядя девушке в глаза:

— Что вы со мной сделаете?

— Отвезем в Цитадель.

Ложка со стуком упала в тарелку.

…Из деревни они выехали глубоко за полдень. Тамир продрал глаза, когда солнце уже стояло в зените. Он слез с сушил на запах стряпни:

— Мира на постое, — сказал он помешивающей кашу Лесане.

— Мира… — отозвалась она. — Садись, поешь. Да трогаться надо.

Беляна колдун увидел возле будки, посаженного на собачий ошейник. Правда, рубаха на парне была чистая, хотя и с чужого плеча.

— Надо было меня разбудить, — упрекнул Тамир спутницу.

— А если там, дальше, еще одна такая же деревня? — возразила девушка. — А ты еле ноги таскаешь?

Пришлось кивнуть, признавая ее правоту.

— Что с этим-то делать будем? — ткнул наузник ложкой в сторону пленника.

— Повезем в Цитадель. Жилу я ему затворила. Наузы на руках и ногах не дадут убежать. А нам надо еще Вестимцы проверить и через Невежь проехать.

— Невежь? Туда-то зачем? — Тамир прикинул в уме расстояние.

— Там Осененного забрать. Да и по пути поглядим, что к чему.

***"

"Когда они увидели привязанного к дереву человека, то так резко натянули поводья, что едва не поставили лошадей на дыбы. Дорога в этом месте делала крутой поворот, за изгибом которого стояли две старые, перевитые меж собой сосны. И у подножия мощных деревьев…

Лесана спешилась, а бредущий за Зюлей Белян споткнулся и не удержался на ногах.

Девушка бросилась вперед.

Человек стоял на коленях.

Руки его были заломлены за спину и задраны так высоко, что, вероятно, вывернулись из суставов.

— Милад… — Лесана на нетвердых ногах подошла к мужчине в черном облачении ратоборца. — Милад…

Она узнала его по смоляным, круто вьющимся волосам. А больше ничего от того Милада, которого она помнила — не осталось. На месте левого глаза — кровяная дыра, лицо разбито, нос сломан, губы превращены в запекшееся месиво, отвисшая челюсть перекошена, от передних зубов остались одни осколки. Тело черно от побоев и ран. Но самое страшное… ко лбу воя был прибит оберег. Наговоренный на защиту от зова кровососа.

— Тамир… — шатким голосом сказала Лесана, отказываясь узнавать в этих страшных останках прежде живого человека, того, с кем ела в темноте Цитадели вяленую рыбу и ворованные пряники.

Колдун встал рядом.

— Чего стоишь? Отвязывать давай.