Наследники Скорби (СИ)
Быть человеком или остаться зверем? То всяк для себя решает сам. Вот только за тебя выбор сделали другие. Им все равно, что ты не хочешь становиться свирепым чудовищем. Им все равно, что ты забудешь свою прежнюю жизнь. Им не жаль оставить тебя один на один с Жаждой. Жаждой, которой нет сильнее. Неутолимой. Свирепой. Жаждой крови. И можно ли не сойти с ума, если однажды заснувшая память очнется, и вдруг вспомнишь, как твои клыки сжимались на горле родного человека? Есть ли этому прощение? И можно ли найти слова, чтобы объяснить людям: ты такой же, как они. Просто… для того чтобы жить, тебе нужна их кровь.
А потом ужище натягивалось и ему снова приходилось брести. Он привык к долгим переходам, да и вынослив был, однако до сей поры ни разу не оказывался в плену да еще и на привязи.
На привал остановились в середине дня, когда туман уже рассеялся. Охотница приготовила похлебку, щедро сдобрив ее вяленым мясом и укропом. В полнейшей тишине поели, немного передохнули и снова тронулись в путь. Белян опять шагал за Зюлей, иногда, нет-нет, а чувствуя косой взгляд колдуна. От этого взгляда парень, сам того не замечая, съеживался, втягивал голову в плечи и прибавлял шаг.
Когда день начал клониться к вечеру, пленник уже еле брел, спотыкаясь на каждом шагу, и мечтая об остановке, совсем как надысь. Но снова липкий страх заворочался в душе. Ну как колдун удумал чего?
По счастью, нет. Не удумал. Обережник поел безо всякой охоты, устроил себе лежанку, завернулся в меховую накидку и заснул, так и не проронив ни слова. За весь день. Неживой он что ли?
Охотница тоже устраивалась на ночлег — снова подновила наузы, да кивнула, мол, иди спать. Белян улегся на ворохе лапника, закрыл глаза и провалился в сон, даже не успев ощутить, как колючие ветки впиваются в бока.
А проснулся от жадного причмокивания. Распахнул глаза и уставился в кромешную тьму. Рядом кто-то шаркал, сопел, слюняво сглатывал…"
"— Кто тут? — тихо спросил юноша, мгновенно обсыпаясь холодным потом. — Кто?
— Родимай… голодно…
Юноша испуганно шарахнулся, потому что голос раздался всего в полушаге.
— Родимай…
Белян уткнулся носом в колени и всхлипнул.
— Голодно…
Пленник трясся, поскуливая от ужаса. Вскорости от лежки Охотников послышался недовольный хриплый со сна голос:
— Чего ты там?
Ходящий торопливо пополз на четвереньках поближе к обережникам и подальше от страшного гостя.
— Можно тут лягу? — спросил, трясясь и оглядываясь во тьму.
— Еще чего, — недовольно пробурчала Лесана. — Катись обратно.
— Там… там… дикий ходит!
— Чего-о-о? — она села, с трудом продирая глаза.
— Дикий… — повторил Белян и попытался не стучать зубами на весь лес.
— А тебе-то что?
— Страшно… — и он затрясся еще пуще, потому что девушке было все равно, и она собиралась прогнать надоевшего пленника.
Охотница зевнула и прислушалась.
— Родимай… — снова причмокнула темнота. — Родима-а-ай…
Лесана потянулась к лежащим в изголовье переметным сумам, достала оттуда веревку, которой вязала Беляна к седлу, и шагнула прочь из круга. Парень в ужасе скорчился на земле, закрывая лицо руками, но вспышка мертвенного света просочилась и сквозь пальцы, ожгла глаза.
А уже через миг Лесана втаскивала в круг связанного оглушенного Ходящего — бородатого мужика, бледного, с ввалившимися от голода щеками и почерневшими губами.
Слабое голубое сияние озарило место ночлега.
Похожие книги
Мысленным взором
Наследников выбирают
Гусары денег не берут
Развод. Ты пожалеешь (СИ)
