Наследники Скорби (СИ)

Увидев диковинную спутницу креффа, старая едва не выронила светец и запричитала:

— Ах вы, кровопийцы клятые, совсем очумели! Уж и юродивых на выучку тащите! Скоро одноногих и одноруких сюда волочь будете?!

Нурлиса наступала на лекаря, тряся морщинистым кулаком.

— Не блажи, — поморщился Ихтор. — Не выученица она. Приживалка. В логове оборотней подобрали. Целая, невредимая, но без ума.

— А чего ко мне приволок? У меня тут медом что ли вам всем намазано? — быстро сменила праведный гнев на привычную склоку старуха. — А ежели она упрет чего?

— Да уймись уж… — осадил ее мужчина. — Помыться ей с дороги надо. Да голову проверь — не завшивела ли. Вода-то чемеричная есть у тебя или принести?

— Все у меня есть, — недовольно пробурчала бабка. — Иди уже отсюда, упырь. Да далеко не ходи. Помоется — заберешь. Мне что ли по Цитадели с ней шоркаться?

— Заберу. Со мной переночует сегодня, — не подумав, ляпнул Ихтор.

Бабка не упустила случая истолковать все на ей одной свойственный лад:

— Ополоумел, нечестивец? Девочку горемычную!..

Лекарь зло сплюнул:

— Совсем из ума выжила? Мой девку, переодевай, чтобы через треть оборота, она вот тут стояла. Чистая.

— Бабушка, миленькая, ты не бойся, не обидит он меня, — голосок Светлы жалобно прозвучал в напряженной тишине. — Хороший он.

Нурлиса оглядела скаженную с головы до ног и проскрипела:

— Хороший… нет тут хороших. Заруби себе на носу. Ни единого.

Блаженная покачала головой:

— Души у них черствые. Но не злые. Вот, свет мой ясный, разве ж он плохой? Он об людях печется…

Старуха прищурилась:

— Какой еще свет?

— Как какой? — вздохнул Ихтор, устало потирая изуродованную глазницу. — Известно какой. Ясный. Вестимо — Донатос. Только он сказал — пришибет, ежели еще раз увидит. Так что пусть моется и у меня ночует.

Бабка испугано заохала, ковыляя к сундукам с утирками и одежей:

— Ой, дуреха, почто ты к этому лютому суешься? Забудь про него. Огнь — не вода, охватит — не выплывешь. Не лезь уж.

Светла упрямо кусала губы и молчала.

Ихтор же незаметно вышел, не желая более пускаться в пререкания.

— Ты не стесняйся, милая, меня, — заворковала Нурлиса едва только они остались одни. — Идем, идем.

И она повела блаженную через дальнюю дверь в мыльню."

"— Рубище свое снимай да мойся. А я пока одежу чистую поищу. Эх, горе, где ж мне рубаху-то тебе девичью взять, одни порты…

Скаженная тем временем, не стесняясь незнакомой старухи, сбросила грязное платье и осталась нагой. Бабка исподволь оглядывала стройное молодое тело — мягкое, нежное, с высокой полной грудью, покатыми бедрами. Красивая девка, жаль, без ума в голове.

— Как же ты в логовище-то жила? — причитала Нурлиса, вынимая узловатыми пальцами из кудлатой головы дурочки обрывки тряпиц, перышек и шишек.