Наследники Скорби (СИ)
Быть человеком или остаться зверем? То всяк для себя решает сам. Вот только за тебя выбор сделали другие. Им все равно, что ты не хочешь становиться свирепым чудовищем. Им все равно, что ты забудешь свою прежнюю жизнь. Им не жаль оставить тебя один на один с Жаждой. Жаждой, которой нет сильнее. Неутолимой. Свирепой. Жаждой крови. И можно ли не сойти с ума, если однажды заснувшая память очнется, и вдруг вспомнишь, как твои клыки сжимались на горле родного человека? Есть ли этому прощение? И можно ли найти слова, чтобы объяснить людям: ты такой же, как они. Просто… для того чтобы жить, тебе нужна их кровь.
Кое-как поднявшись на ноги, девушка побежала прочь, но на втором шаге споткнулась, упала и дальше поползла на четвереньках, не видя куда. Она ввалилась на ближний двор и там уже отыскала ледник. Несчастная не помнила, как поднимала тяжелую крышку погреба, не помнила, как опускала ее обратно, не помнила, как кубарем катилась в темноте по ступенькам и упала на кадушки, бочонки, вязанки чего-то мягкого, кринки. Она уже не чувствовала боли, потому что сознание ее покинуло.
***
Клёна пришла в себя с восходом солнца. Тонкие косые лучики просачивались через щель криво закрытой крышки ледника. Девушка лежала, скорчившись среди опрокинутых горшков и мешков. Ее трясло от холода, боли, пережитого ужаса.
Даже в лихорадочном забытьи она слышала крики, рычание, вой, звуки раздираемой плоти, ржание лошадей, испуганное мычание коров, лай, блеянье…
Голова болела и кружилась так, словно по ней ударили молотком. Крепкие кулаки у старосты. Девушку тошнило, несколько раз вырвало. Страх, боль, отчаяние — все смешалось, подступило к горлу, душило, да только рыдания никак не могли прорваться, словно что-то мешало им, застряв в гортани костью.
Но острее прочего было чувство вины. За всех, кто погиб. За Эльху.
Что она скажет матери? Что скажет отчиму? Почему не уследила за меньшим братом? Сама, вон, схоронилась, коровища.
Выбраться из ледника Клёна смогла лишь с четвертой попытки. До этого — падала со ступенек, не сумев сдвинуть тяжелую крышку. Когда же деревяшка подалась, сияние солнца ослепило, а в лицо ударил запах крови, что вызвало новый прилив головной боли. Девушка вылезла из своего укрытия и едва не четверть оборота лежала, скорчившись на земле. Потом поднялась, отыскала взглядом приставленные к стене коровника вилы, взяла их и, опираясь, как на посох, побрела со двора.
Головокружение мешало видеть, яркий дневной свет резал глаза, к горлу опять подступила тошнота, но все, что Клёна могла исторгнуть из себя, она исторгла еще накануне, поэтому теперь лишь надсадно кашляла и покрывалась испариной.
Открывшаяся картина была страшна. У ворот лежала разорванная на две части собака — матерый кобель до последнего защищал человека. Это он дал Клёне возможность добежать до ледника… Всюду, сколько хватало глаз, были разбросаны окровавленные останки — страшные, обглоданные, изуродованные, растерзанные.
Клёна смотрела и не узнавала хорошо знакомую ей весь. На натоптанных тропинках чернели кровяные лужи, некоторые ворота хранили следы глубоких когтей и всюду — тела, тела, тела… Точнее куски мяса, более не имевшие сходства с людьми. Но среди этих кровяных растерзанных груд могла лежать тонкая девичья рука или детская босая ножка, или…
Девушка упала на колени и закричала, почему-то зажав рот ладонями.
Похожие книги
Мысленным взором
Аквариум. (Новое издание, исправленное и переработанное)
Альфа
Наследников выбирают
Пленники Раздора
