Назови меня женой

Ну, не дура ли?

— Пойдемте, — поджимает губы Надежда и, взяв со стола связку ключей, ведет нас ко второму лифту, затерявшемуся на другой половине здания. Мы долго спускаемся вниз, а когда попадаем в подвал, даже я ежусь от холода. Или это дурные предчувствия одолевают? Вот ведь гады! Никак не угомонятся! Что-то важное спер у них Архип, раз до сих пор на ушах стоят. Хоть захоронили бедного, или все бегают в поисках его богатств?

Замечаю, как прямо на глазах меняется Слепцова. Из добродушной и веселой девахи вмиг превращается в холодную и неприступную женщину. Строго кивает стоявшему около двери охраннику.

— Открой.

— Вас проводить?

— Нет необходимости.

Высокие двери открываются лишь на минуту, впуская нас в унылое серое помещение, и тут же захлопываются снова."

"Надька деловито шагает к нужному отсеку. Своим ключом открывает отъезжающие в разные стороны створки. И перед нами предстают ряды сейфов. Разного размера.

— Ваш двадцать четвертый, — кивает Надька на узкую панельку с кнопками. — Пароль помните?

— Конечно, — уверенно кивает Яна. И приложив брелок к экрану, быстро набирает цифры.

Пять…Восемь…Два…

Интересно, почему в таком порядке?

Устало потираю переносицу. А если мы ошиблись, и пароль другой? Второй раз Слепцова нам не поможет. Сошлется на важные дела или просто пошлет…

Но где-то внутри оживает механизм. Мигает зеленым лампочка, и сейф тихонько открывается.

Яна торопливо достает оттуда какие-то тонкие пластиковые папки. Бегло просматривает их содержимое. И стремительно кидается на шею моей однокласснице.

— Спасибо, Надя!

— Что там хоть было? — изумленно шепчет моя одноклассница.

— Чужой договор купли-продажи, — морщит нос Яна. — Теперь нужно изловчиться и вернуть его владельцу.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​- Только сами не суйтесь, отправьте кого-нибудь, — жалостливо советует Слепцова. — Вас там могут ждать…

— Умная ты, Надька, — бросаю осторожно. — Приходи к нам на свадьбу.

— Обязательно приду, Макаров. Должна же я передать тебя в надежные руки. И ты, красотка, фамилию поменяй. Макарова для нашего уха привычней, чем какая-то Василиди.

Яна смеется, но я чувствую, как она напряжена. Что же увидела там в бумагах?

Всю дорогу домой моя милая сначала лихорадочно перебирает документы, а затем отрешенно смотрит в окно и о чем-то думает.

— Давай, показывай, — роняю лениво, как только мы оказываемся в своей комнате.

— Да тут и смотреть не на что, — тяжко вздыхает Яна, и я вижу в ее глазах слезы.

— Да что случилось, любимая?

— Вот смотри, — протягивает она мне стопку документов. — Этот, — показывает на пожелтевшие страницы, — та самая купчая, украденная у деда.