Назови меня женой

— Тебе помочь? — спрашивает он, поднимаясь с места. Лаура натянуто улыбается.

— Мои любимые малыши, — щебечет излишне нежно. Вся такая показушная и жеманная.

«Именно ее копию лепит из меня Архип», — внезапно понимаю я и содрогаюсь только от одной этой мысли.

Муж входит в зал вместе с официантом, на подносе которого одиноко маячит тарелка с супом.

— Никита, — торжественно замечает Василиди. — Это тебе, только-только сварили!

«Не ешь!» — хочется закричать мне.

С какого рожна всем шашлыки и люля, а Никите супчик? Да и Тимур Адыков, личный помощник Архипа, в одежках официанта смотрится неважно. Что ты затеял, Архип?!

— Папа, расскажи про регату! Пожалуйста! Там правда была взрывчатка? — кричит Никос.

— А ты ее видел? — лезет вперед Алексос и, потянув за собой скатерть, нечаянно скидывает со стола тот самый супчик. Тарелка опрокидывается, и янтарное содержимое выливается частично на скатерть, а частично — на белоснежный костюм Лауры.

— Безобразие! — орет Архип. — Какие-то свиньи, а не дети!

— На себя посмотри, — глядя в упор на мужа, отрезаю я и замечаю примирительно. — Что случилось? Сейчас уберут, и все…

— Ты! — пыхтит злобой Василиди. — Если бы ты сама все мыла и стирала, сейчас бы иначе пела. Никчемная стерва, — он замахивается, собираясь влепить мне пощечину. Но крепкая рука Макарова перехватывает его запястье.

— Отвали от нее, урод!

— Я вам сейчас покажу! — орет дурниной Василиди. И я не могу понять, почему он так взъелся. Ну, перевернули дети тарелку. Первый раз, что ли…

И тут же вспоминаю свою реакцию.

Может, все дело в супе? По приказу Архипа Тимур мог подмешать туда любую гадость.

— Суп можно принести новый, а скатерть — поменять. Хочешь, сама сделаю? И подарю платье Лауре взамен испорченного.

— Отличный вариант, — коротко кивает муж. — Помоги Лауре переодеться… А ты, — зверем смотрит он на Никиту. — Чтоб ноги твоей больше не было в моем отеле. Понял?

— Конечно, — кивает Макаров. — Я уеду. И сочту своим долгом доложить об этой безобразной сцене Марку и Мише. Нормальные люди не имеют ничего общего с мудаками, поднимающими руку на женщин. Прощай, Архип…

Я смотрю на любимого, стоящего посреди зала. Широко расставленные ноги, руки в карманах и вскинутая голова делают его победителем в сегодняшнем споре. Макаров спокоен и холоден. А вот разошедшийся Архип выглядит смешно.

— Подожди, Никитос, — хватает он за руку Макарова. — Давай поговорим без шума. Я погорячился. Знаю же, что у тебя желудок больной. Хотел помочь…

— Я поеду, Архип, — осторожно высвобождается из легкого захвата Никита. — Потом поговорим.

Идет вперед и открывает двери мне и детям. Мои притихшие мальчишки смотрят виновато и испуганно.

— Папа ругается из-за нас, — шепчет Никос.