Не отрекаются, любя...

Но теперь Ваан её даже привозила в инвалидной коляске, с которой Файлин не вставала.

У Веры всё сжималось в груди, видя, как она тает на глазах. Но та упрямо приезжала в мастерскую каждый день и упрямо месила свою глину.

— Она похожа на девочку, что вязала из крапивы рубахи своим братьям-лебедям, — как-то поделилась Вера с мамой. — Её рвёт от лекарств, её качает от слабости, но она улыбается, рассказывает мне сказки и упрямо, одержимо ваяет. Словно торопится…

Словно торопится, а время поджимает.

Вера остановилась напротив Файлин

— Ты меня осуждаешь? За адвоката?

— Нет, конечно, нет, — покачала та головой. — Просто, мне кажется, ты совершаешь ошибку.

— Тем, что флиртую с ним?

— Тем, что надеешься. Отчаянно надеешься, что он поднимет тебя с той глубины, в которую ты погружаешься, что-то отчаянно пытаясь себе доказать.

— Что? — всплеснула руками Вера.

— Не знаю, — устало вздохнула Файлин. — Что Марк не прав. Что ты можешь жить без него. Что всё закончилось и надо двигаться дальше.

— А что ты об этом думаешь?

— Я думаю, он знает, что не прав. И ты уже доказала, что без него справишься. Но тебя всё равно что-то гложет. Не даёт вздохнуть. И ты надеешься, что нашла способ, дорогу, лекарство. Но адвокат не станет глотком свежего воздуха, не даст, чего тебе так хочется: любовь, заботу, защиту, новую жизнь. Он тебя не вылечит, не исцелит кровоточащие раны. Он даже не пластырь.

— Считаешь, он просто меня использует?

— Может и нет, и ты ему правда нравишься. Но он не даст ответы на твои вопросы. И с собой не позовёт.

— Думаешь, моему сыну нужен третий папа? — усмехнулась Вера. — Или я не понимаю, что не его круга. Скорее всего, дальше секса это никуда и не зайдёт. Но может, мне надо именно это?

Файлин пожала плечами.

— Чёрт побери! Лина! — взорвалась Вера. — Ты не имеешь право меня осуждать. Ты сама сделала то же самое. Рассталась со своим Гришей и сказала тебя больше не искать.

— У меня были на то причины, — спокойно ответила она.

— Хочешь сказать, что ты его разлюбила? Или тебе нравилось страдать?

— Нет, — покачала головой Файлин. Её рука с комком свежей глины, бессильно упала на колени.

— И всё же ты его прогнала.

— Посмотри на мои руки, — оставив глину на коленях, она задрала рукава и вытянула вперёд руки, словно освежёванные и покрытые шрамами. — Так выглядит почти всё моё тело. Как думаешь, оно может нравиться мужчине? Он захочет к нему прикасаться? Сможет его любить?

— Если ты ему дорога. Если он тебя любит, то, думаю, да.

— А если нет? — уронила она руки и горько усмехнулась.

— Но вы столько вместе прошли. Ты сбежала из-за него из дома, — искренне не хотела Вера верить, что чёртов Гриша ничего к Файлин не чувствовал.

— Что бы ни сделала я, в ответ ему нечего было мне предложить.