Не отрекаются, любя...

 Рассматривай что хочешь и кого хочешь — всё равно не сможешь этим поделиться ни с кем.

Комната, в которую его завели тоже была не спортзалом мэра. Скорее, гаражом. Холодным. Пустым. Нежилым. Недостроенным.

— Измаил, — усмехнулся Марк, увидев старого знакомого, когда его толкнули к бетонной стене, словно для расстрела.

— Давно не виделись, Христо, — широко улыбнулся тот в ответ. Всё такой же поджарый, лощёный, загорелый. Лев Измайлов почти и не изменился за эти шесть лет.

— По делам к нам или так, родственников навестить? — сплюнул Марк собравшуюся во рту горечь, да и кровь заодно. В печень, пока вели, чтобы не дёргался, его ударили резко, профессионально. А вот губу разбили так, для острастки.

Он исподтишка осматривался, изучал охрану, что притащил с собой Измайлов, прикидывал свои шансы.

— Одно другому не мешает, — качнулся с ноги на ногу Лёва.

— А Стелла где? — покрутил головой Марк. — Вроде меня пригласили на свидание, но, вижу, дама где-то задерживается?

— Дама ждёт тебя в нужном месте. И ты к ней скоро присоединишься, обещаю. Но что ж мы не люди? Не русские? А поговорить?..

— Ну говори, если есть что, — усмехнулся Марк.

— Есть. Хотел вот спросить: что ж ты такой настырный, Реверт, а? Ну попросили же вежливо: возвращайся, откуда приехал. Нет, упёрся. Полез, куда не надо. Узнал, чего не следует.

— Да, есть за мной такой грешок, чего скрывать. Но мы же здесь не мои грехи обсуждать, собрались, правда?

— Неужто мои? — засмеялся Измайлов. Белозубо. По-голливудски.

Всё же выглядел он молодо. И Марк понял почему так на счёт него ошибся и даже ни разу не подумал, что он связан со смертью сестры. Ведь по возрасту он ровесник Вериного отца, под шестьдесят, а ему и сорок пять дашь с трудом.

— Ну не будь за тобой грехов, не боялся бы ты меня так, Лёва. Не приволок бы с собой этих двух горилл. Не стоял бы так далеко. И нервно не проверял на поясе ствол. Расслабься, Измаил, он тебя всё равно не спасёт.

— Упрям, упрям ты, Реверт, — развёл он руками. — Я ведь думал, сдашься. Отступишь, успокоишься. Но нет, ты чуть не сдох, но дело довёл до конца.

— Не до конца. Раз ты ещё жив, урод. Или думал тем, что спасёшь мне жизнь, чем-то меня обяжешь?

— Да срать я хотел на твою говняную жизнь, — усмехнулся он. — Но твой хитрожопый папаша вписал тебя в соглашение, что совсем не входило в мои планы. И твоя задница стала стоить гораздо больше, чем стоит. Пришлось её вытаскивать из той передряги.

— Но ты ведь знал, что рано или поздно я догадаюсь. И мы всё равно встретимся."

"— Знал, как не знать. Но сейчас ты тут стоишь и ебёшь мне мозги исключительно по одной причине: я сильно не люблю несправедливость. А я твою сестру не убивал.

— Ты отдал приказ, сука, — выплюнул Марк.

— Угу, — достал Измайлов пистолет. Проверил магазин.