Не отрекаются, любя...

Впрочем, папаша тоже не сильно старался: притащил Марка в собственный дом, оставил без охраны. Но эту беспечность Марк всё же отнёс на свой счёт — не опасались его всерьёз. Имидж работал на него. И ему бы, наверное, надо было сидеть там на матах и плакать. Но это как-нибудь в следующий раз.

— Тебя я не приглашал, — бесцеремонно остановил отец сына. — Но с тобой ещё не закончил. А пока займись, сам знаешь, чем.

Это ж чем интересно: плотно поужинай и ляг посмотри телевизор? На большее он, кажется, и не способен. Марк оценил выступающий под его рубашкой жирок, которого на званом ужине у губернатора как-то и не заметил.

Он делано пожал плечами:

— Прости друг, у нас тут сугубо мужской разговор, — и пошёл куда показали.

— Я не знаю, насколько ты в курсе договорённостей, что были у нас с твоим отцом, — плеснул себе из квадратного графина в такой же толстостенный хрустальный бокал зам мэра какого-то пойла.

Марк отказался и от выпивки, и от предложенного кресла — сел задницей на дубовый кабинетный стол.

Он сильно сомневался, что его отец о чём-то договаривался с бывшим начальником железной дороги, но прекрасно понимал, что, когда открыли мост и автомобильное движение по нему, железную дорогу кинули через хер. И, выходит, кинул его отец. Всё: весь товаро- и грузопоток, которым рулил Виталий Иваныч, все коммерческие перевозки, все деньги, что шли ему в карман — усё пропало, шеф!

Коммерсанты дружно перешли на фуры, оставив ни с чем железную дорогу, что испокон веков диктовала в регионе условия, так как была монополистом грузоперевозок. И это больно ударило и по карману Виталия Ивановича, и по его самолюбию. Конечно, господину Измайлову осталось всё остальное: нефтеналивные составы, тендеры, что РЖД получала от государства, в конце концов, зарплата и много того, что Марку было неведомо — то, что начальник железной дороги не последний хрен без соли доедал, было понятно. И добрейшей души человек, нынешний губернатор, тогда даже посодействовал, чтобы начальника дороги приткнуть в Думу, в настоящую власть, где он аж до заместителя мэра и дослужился. Но… обида, видать, осталась.

— Совсем не в курсе, — предоставил ему слово Марк.

— Ну да, тебе зачем, — развернувшись со стаканом в руках, усмехнулся тот. — Но я настоятельно рекомендую тебе, Марик, вернуться туда, откуда ты явился и ни во что не вмешиваться.

— Угу, — понимающе кивнул Марк. — Это касается только «Открытой реки» или девушку можно забрать?

Измайлов-старший засмеялся.

— Не знаю, что за сыр-бор вы тут устроили из-за девушки, и что за херню творит мой сын, — опрокинул он в рот содержимое стакана. Скривился. Отставил стакан. — Но, если ты не заметил, эта девушка моя невестка, и она, и её сын носят фамилию Измайловы, а потому об этом не может быть и речи.