Отец подруги

Чересчур самонадеянно с моей стороны думать, что такой, как он, сможет довольствоваться неопытной наивной студенткой.

Зажмурившись, я сжимаю пальцы в кулаки. Внезапно меня обуревает гнев. Резко повернув голову, я впиваюсь взглядом в прихожую. Можно быстро одеться и поехать в тот ресторан. Застать эту картину живьем и посмотреть Борису в глаза, чтобы увидеть его реакцию. Может быть, даже разбить тарелку или чашку, или что там делают оскорбленные и униженные женщины, узнав, что они не далеко не единственные, а лишь одни из многих?

И почему я, черт возьми, пытаюсь взять всю вину на себя? Выдумываю, что недостаточно хороша, недостаточно умна, недостаточно красива, чтобы всерьез заинтересовать взрослого самодостаточного мужчину? Я такая, какая есть, и никогда не пыталась казаться лучше… Что стоило Борису и дальше быть верным себе и не давать мне надежды? Но он сам приходил ко мне в больницу, гладил меня по лицу, делал намеки… Я конечно ему поверила, потому что любила.

Доверилась настолько, чтобы заняться с ним сексом. Может быть, я чего-то и не понимаю в жизни и для него состоять в отношениях сразу с несколькими женщинами нормально, но не для меня… Распутство не входит в мою систему ценностей. Мама воспитывала меня не так.

Ни в какой ресторан я, разумеется, не еду, потому спустя минут десять мой праведный гнев гаснет так же быстро, как появился, и остается лишь нестерпимая боль в груди и холодная пустота. Завтрашний день уже не будет таким, как этот. И послезавтрашний тоже. Все изменилось. Человек, которого я боготворила и любила больше всего на свете, меня предал.

Где-то глубоко внутри скребется робкая надежда, что этой фотографии есть разумное объяснение.

Но, как я не пытаюсь его найти, ничего правдоподобного на ум не приходит. Мне бы как следует поплакать, чтобы стало легче, но слез почему-то нет. Так я и лежу в кровати с сухими глазами и мучительной болью, которая усиливается, когда мой телефон вдруг разражается мелодией, установленной на Бориса. Несколько секунд я смотрю на любимое имя, настойчиво танцующее на экране, а затем выключаю звук.

Не могу его слышать. Может быть, когда-нибудь, возможно, завтра. А сейчас мне нужно побыть наедине с собой. Пока я не готова получить ответы на свои вопросы, потому что, сдается мне, Борис не станет лгать.

"

"Он перезванивает еще один раз, после чего телефон окончательно замолкает. Что ж. Зато теперь Борис понял, что ужин отменяется, и может с чистой совестью ехать в свою квартиру в компании блондинки.

От этих мыслей начинает колоть в носу, но заплакать все равно не получается. Слишком силен шок.

Спустя час моего бесцельного разглядывания стены, в дверь раздается звонок. Сердце так дергается, что готово выпрыгнуть из груди. Я не сомневаюсь, кого увижу за дверью. Бориса.