Отец подруги

— Спасибо большое! — улыбаюсь я. — Все благодаря вашим стараниям.

Подкрасив губы и надев кольцо, я оглядываю себя в зеркале вестибюля. Наверное, впервые за всю жизнь я настолько себе нравлюсь. Глаза ярко сияют, а на щеках играет здоровый румянец. Не зря говорят, что счастье красит лучше любого макияжа.

Собираюсь подождать Бориса на улице, но, заметив знакомую фигуру, невольно застываю на месте. В дверях появляется мать Лены. А я-то стала забывать, что она тоже является клиенткой этой клиники.

Поздоровавшись с проходящим мимо врачом, она направляется в сторону ресепшена, но замечает меня и резко меняет направление.

Позорно сбегать не в моих правилах, поэтому я, скрепя сердце, жду ее приближения.

— Здравствуй, Сона, — ее взгляд скользит по мне снизу вверх, задерживаясь на руке. — Прекрасно выглядишь.

— Здравствуйте, Виктория Константиновна, — как можно увереннее отвечаю я. — Вы тоже выглядите замечательно.

— Как твое самочувствие?

— Хорошее, спасибо. Сегодня был последний сеанс физиотерапии.

— Рада слышать.

На этом можно вежливо распрощаться, но мать Лены отчего-то не торопится уходить, продолжая сверлить меня взглядом.

— Извините, я опаздываю…

— Красивое кольцо, — вдруг перебивает меня она. — Гарри Уинстон, если не ошибаюсь?

Я машинально сжимаю ладонь в кулак. Именно так написано на коробке, лежащей в моей сумке.

— Недешевая вещица для девушки из провинции, — продолжает мать Лены. — Едва ли ты купила ее со стипендии.

—Извините, но я не вижу смысла обсуждать свои украшения. И мне действительно пора.

С этими словами я предпринимаю попытку уйти, но следующие ее слова меня останавливает.

— Гарри Уинстон — любимый бренд моего мужа.

За время нашей совместной жизни Борис подарил мне много его украшений. Компенсировал таким образом неумение любить. Послушай меня, Сона, ради твоего же собственного блага. Ты понятия не имеешь, какой на самом деле человек мой муж. Он раздавит любого неугодного и бровью не поведет. Ему чужды угрызения совести, а еще он очень жесток. Лучше беги от него, пока он не сломал твою жизнь. Говорю тебе, как мать девочки. Такого мужчину я бы своей дочери не пожелала.

Я вспыхиваю до корней волос. Как смеет эта предательница его оскорблять? Не умеет любить? Борис? Да он самый заботливый из людей!

— Вы не правы на его счет, — дрожащим от негодования голосом выговариваю я, впиваясь в нее глазами.

— И я считаю отвратительным говорить гадости за спиной человека, с которым вы прожили так много лет. Борис прекрасный мужчина и чудесный отец — я точно это знаю.

Резко развернувшись, я бегу к входной двери, но звенящий металлом голос все равно меня настигает.

— Был бы он чудесным отцом, никогда бы не спутался с подругой нашей дочери.