Отец подруги

В знакомой обстановке я окончательно прихожу в себя и отпускаю гнетущие меня эмоции и мысли. Набираю маме сообщение, что я на месте и скоро буду дома, спрашиваю, как она себя чувствует. Она тут же отвечает, что у нее все в порядке и завтра меня наберет. Просит меня беречь себя. Тяжесть на сердце становится не такой ощутимой.

— С хозяйкой квартиры я договорился, — говорит Борис и убирает телефон в карман пиджака. С того момента, как мы вышли из самолета, он не отнимал его от уха и отдавал кому-то распоряжения. — Аренду я продлил еще на месяц. Прежде чем отвезти тебя домой, заедем ко мне.

Мне нужно забрать кое-какие бумаги.

— Хорошо, — киваю я.

Ничего не меняется, Борис по-прежнему много работает и отдает этому почти все время и силы. Тем ценнее для меня его поступок. Ведь он мог бы не приезжать за мной, спустить все на тормозах, но приехал и показал, как ему важна я и наши отношения…

Машина въезжает в знакомый двор, мы выходим на улицу и идем к дому. Борис продолжает обсуждать работу по телефону, но, оказавшись в прихожей, завершает разговор и с удивлением смотрит на дочь. Лена сидит на диване. Рядом с ней стоят сумки.

На ее лице нет косметики. Непривычно видеть ее такой. Сердце екает в груди. Мы не общались с ней с того дня в университете. Злости и обиды на подругу у меня нет, лишь сожаление, что она так со мной поступила.

Лена разглядывает нас, бледнеет, а потом, вскочив на ноги, произносит:

— Можно тебя на пару слов? — обращается к отцу и направляется на кухню.

Борис идет за дочерью.

Я обещаю себе не слушать их разговор, точно зная, что не мне не понравится услышанное, но Лена, будто нарочито громко произносит:

— Я ушла от мамы и хотела бы вернуться домой.

Не могу с ней жить после всего, что она сделала. Я осуждаю ее поступок, мы сильно поругались. Я не желаю Соне и ее маме зла, но… — ненадолго осекается и, кажется, шмыгает носом. — Но и видеть вас вдвоем тоже не могу. Это выше моих сил.

Не несколько секунд повисает пауза. Я превращаюсь в оголенный нерв и жду, что скажет Борис. Не хочу становиться преградой в отношениях отца и дочери, но сама буквально несколько часов назад сделала выбор."

"— Ты имеешь право на это не смотреть, а я имею право на личную жизнь, — звучит спокойно и уверенно голос Бориса, после чего он возвращается в гостиную и направляется в кабинет.

48

—Хочешь где-нибудь перекусить? — рука Бориса, сидящего за рулем, опускается мне на колено. — Ты, наверное, устала с дороги.

Я успела достаточно узнать человека, которого так сильно люблю, чтобы не обманываться спокойствием его тона. По залегшей на лбу складке и задумчивому взгляду ясно, что он расстроен встречей с дочерью.

Еще недавно хлесткие слова Лены раздавили бы меня, а теперь все, о чем я могу думать — это о том, как поддержать Бориса.