Отец подруги

— Я вас разбудила. Простите.

— Я работал. — Глаза Бориса Александровича вглядываются в мои. — Ты как? Лучше?

Я киваю. Лучше, но ненамного. Этот сон слишком жесток в своей реалистичности. Я будто заново все переживаю: то, как меня придавило сиденьем, чувствую чудовищную боль в ногах, запах гари и всепоглощающий страх.

— Не похоже. Трясешься вся.

Горячая, немного жесткая ладонь касается моего лба, заставляет прикрыть глаза. Именно этого мне всегда не хватает, чтобы прийти в себя. Человеческой заботы и ощущения, что я не одна.

— Спасибо, — шепотом говорю я, когда Ленин отец убирает руку.

— Я в школе в аварию попала… Серьезную. На грани жизни и смерти была. Иногда мне снова этот день снится. Очень страшно, потому что я снова не могу дышать.

— К психологу ходила?

Попытавшись улыбнуться, я качаю головой.

— Нет. Я и так в больнице долго валялась. Психологи тогда казались лишними.

— У Лены контакт завтра возьми, как проснется. Я оплачу. Нельзя так мучиться. Ты кричала на весь дом.

— Простите, — повторяю я. Последствия сна меня отпустили, потому что ко мне снова возвращается способность смущаться.

— А на день рождения ты почему не пошла? — Даже в темноте мне удается различить его улыбку. — Лена до сих пор веселится,

— Я с именинницей не знакома. Поэтому.

— Ладно тогда. Я уж подумал, вдруг ты меня испугалась."

"Опустив глаза, я мотаю головой. Эти слова отсылка к случаю в кабинете, или простое совпадение? Сейчас я его совсем не боюсь. Наоборот, мне давно не было так спокойно.

— Успокоилась немного? — Борис Александрович кивает на прикроватную лампу. — Могу свет включенным отставить.

— Не нужно, — по-прежнему шепотом произношу я, отчаянно желая, чтобы он еще немного задержался.

Хотя бы пару минут. — Спасибо вам огромное. И еще раз извините. За все.

Говоря «за все», я подразумеваю в том числе свои подозрения и неприятие того телефонного разговора. Сейчас они потеряли свое значение. Этот человек — второй после мамы, проявивший обо мне заботу в один из самых мучительных моментов в моей жизни. Он просто не может быть плохим.

Я затаиваю дыхание, потому что в этот момент отец Лены снова касается моего лица. Стирает слезу подушечкой большого пальца. Сердце молотит, как ненормальное, в животе становится тесно.

Дышать снова невозможно, наверное, поэтому приоткрывается рот.

— Спокойной ночи. — Низкий голос разносится внутри меня горячей вибрацией, заражая собой каждую клетку тела. Такого я не чувствовала ни разу за всю свою жизнь.

Прикосновение исчезает, а через мгновение хлопает входная дверь.

14

Нет ничего удивительного в том, что Лена подходит ко мне утром с контактом психолога. Я не хочу, чтобы вчерашний кошмар повторялся и беру визитку, обещая записаться на прием.