Не проси прощения (СИ)

— Люблю, да, — кивнул Горбовский, удивляясь, что Лера знает о нём такие подробности. Ладно ещё Макс рассказал ей о разводе родителей, но вспоминать о том, что отец любит борщ?!

Странно…

*

Дорогие читатели, на всякий случай хочу предупредить, что тем, кто настроен весьма категорично по отношению к Виктору (он виноват во всём, остальные ни в чём), будет тяжело читать дальнейший текст)

57

Виктор

Когда Виктор, вымыв руки, прошёл в гостиную, к нему навстречу выбежал ещё один обитатель этого дома, которого Горбовский раньше видел на фотографиях — чёрный спаниель. Тявкнул и, встав на задние лапы, замахал в воздухе передними на манер цирковой собаки.

— Тяпа, сидеть! — строго сказал Макс, и спаниель послушно плюхнулся на задницу. — Извини, пап, просто, если его не остановить, он тебя до смерти залижет.

— Ничего страшного, — хмыкнул Виктор, с интересом глядя на собаку. — Тяпа, значит? И сколько ему уже лет?

— Лет десять. Да, Тяпа… точнее, Растяпа. Мы когда его взяли, он дико смешной был и всё время что-нибудь ронял. Вот мама и назвала его так, а нам с Ришкой понравилось.

Интересно, появилась бы у них эта собака, если бы не развод? Скорее всего, нет. Виктор был против животных в доме — Ире и без собак с кошками хватало забот. Хотя основная причина его отказа была вовсе не в этом… Он просто помнил свои переживания, когда умер родительский пёс, рядом с которым Виктор рос до десяти лет, и повторять их не было желания. Вот до последнего и сопротивлялся мечте близнецов кого-то завести, как мантру повторяя: «Станете взрослыми и заведёте, а пока — нет».

— А я думал, это собака Марины, — произнёс Виктор, садясь за обеденный стол, на который Лера выставила заварочный чайник, чашки и поставила несколько вазочек с конфетами и печеньем. А потом куда-то ушла — видимо, за борщом. — Видел на фотографиях, мне… Ира присылала.

— Мама? — Макс на мгновение поднял брови, но потом понимающе вздохнул, кивнув. — Хотя чему я удивляюсь… Нет, пап, Тяпа — наша общая собака. Сейчас он живёт у меня, поскольку Марине некогда с ним гулять, а Боре тем более, но мы договорились, что потом будем чередоваться.

— А хозяином он кого считает? У собак же один хозяин, остальных они могут слушаться, но хозяин один.

— Маму, конечно, — усмехнулся Макс. — Кого же ещё?

Действительно…

Лера принесла борщ — ярко-алый, ароматный, наваристый. И два куска белого хлеба на тарелке. И плошку с жирной сметаной…

Точно так же всегда делала Ира, и всякие сомнения напрочь отпали: Макс, по-видимому, рассказывал своей девушке о привычках отца. Непонятно только, зачем и в каком контексте. Но в любом случае — после пирогов матери есть не хотелось совершенно. Однако жаль обижать девочку, придётся осилить тарелку.