Не проси прощения (СИ)

Я не осознавал до конца, что это нужно тебе не для денег или престижа. Вроде бы понимал, что ты хочешь переключиться, и в то же время раздражался, что ты растрачиваешь себя на подобную ерунду. Зачем, если деньги у нас есть? И если бы ты мне рассказала про свои попытки написать книгу, я бы только отмахнулся. Посчитал бы это ерундой.

— А сейчас не считаешь? — фыркнула Ирина. Она чувствовала себя в эту секунду так, будто, погуляв какое-то время по холоду, получила в ладони кружку горячего и ароматного кофе. Кофе, который она вот уже двенадцать лет как совсем не пила.

— Учитывая тот факт, что я сам стал много читать, в том числе любовные романы? — улыбнулся Виктор. Мягко так, с лукавством. Словно где-то в глубине души смеялся над собой. — Нет, разумеется. Кроме того, Ириш… То, что волнует твоего близкого человека, просто не может быть ерундой. Неважно, что это — сюжеты ненаписанных книг, коллекционирование фарфоровых бегемотиков или чемпионат мира по футболу. Нельзя относиться к тому, что дорого родному человеку, как к ерунде.

Бывший муж говорил спокойно и размеренно, и чувствовалось, что он действительно много думал обо всём этом. И не красовался сейчас — просто высказывал собственное мнение. Выстраданное. И осознанное на горьком опыте их разрушенной семьи.

— Приехали, — нарочито бодрым голосом произнёс Виктор, останавливая машину, — прежде чем Ирина успела спросить, отчего он всё-таки не женился вторично. Она хотела, на самом деле хотела услышать его ответ… — Вылезаем. Наташа и остальное её семейство уже внутри."

"Ирина кивнула и расстегнула ремень. И пока она возилась, Виктор успел выпрыгнуть из машины, подойти с другой стороны и, открыв дверь, помочь Ирине с ремнём, а затем, аккуратно подхватив её ладонями под бёдра, вытащить наружу и поставить на расчищенную пешеходную дорожку.

— Чтобы сапоги не испортить, — объяснил Виктор, тут же отстраняясь. Но в глаза заглянул — пытливо и смущающе. — Подумал, вдруг тут соль. А ты в замше.

Объяснение было абсолютно нелепое, но Ирина не стала его комментировать.

Потому что это всё было приятно. Просто приятно. И тепло — даже без всяких задних мыслей о том, что будет дальше и зачем это нужно им обоим.

Не задавать вопросы самой себе… иногда это всё-таки бывает полезно.

76

Виктор

Горбовский знал, что этот вечер будет испытанием для его отнюдь не стальных нервов, и понимал, что испытанием сильнейшим. Потому что нужно было держать лицо и не показывать Ире собственную дикую ревность. Улыбаться, вести спокойные и сдержанные беседы — несмотря на то, что хотелось немедленно взвыть и утащить бывшую жену подальше от этого места и другого мужчины.

Наташа бросала на Виктора лукавые взгляды — конечно, понимала, как его колбасит.