Не проси прощения (СИ)

Виктор давно понял, что стыдом обжигает гораздо больнее, чем кипятком, — так было и в этот раз. Опустил глаза, не выдержав прямого взгляда Иры… Хотел сказать: «Прости меня», но вспомнил её просьбу, вздохнул и произнёс совсем другое:

— Ты хотела поговорить о Марине.

— Да. — Ира с глухим стуком поставила чашку на стол, немного помолчала, словно задумалась или подбирала слова. — Она… из-за калейдоскопа сорвалась. Знаешь, мы ведь с ней ни разу не обсуждали нормально случившееся. Ни с ней, ни с Максом. Дети закрылись… Может, если бы я не попала в больницу, было бы проще — да, скорее всего, было бы. Но они испугались. Их мир, спокойный и счастливый, рухнул в один момент — я оказалась при смерти, ты…

Ира запнулась, и Виктор решил помочь ей, выразив недипломатичную правду:

— Я вас предал. Повёл себя как моральный урод. Поставил собственные хотелки выше семьи, тебя и детей. Ириш… я понимаю их, тебе нет нужды миндальничать со мной. Честное слово, понимаю. И не обижаюсь ни капли. То, что они мне демонстрируют все эти годы… Я заслужил и что-нибудь похлеще.

— Да куда уж хлеще, — прошептала Ира, покачав головой. Виктор, подняв голову, поймал её взгляд — и задохнулся от горечи, что в нём плескалась. — И так… Даже отчество поменяли. Я поначалу удивилась, что ты пошёл навстречу, а потом поняла почему.

— Хотел, чтобы они видели — я уважаю их мнение, — пробормотал Горбовский, не в силах отвести глаз от лица Иры. Несмотря на то, что смотреть ей в глаза было невыносимо больно. — Наверное, это была ошибка. Надо было тогда заставить их встретиться со мной, поговорить нормально, но я… струсил, пожалуй. Когда представлял, что они пережили, не мог придумать слов, чтобы простили…

— Сказал бы, что любишь, Витя, — мягко произнесла Ира и грустно улыбнулась. — И что жалеешь. Впрочем… ладно, что сделано, то сделано. Я тоже виновата, не смогла пробиться сквозь броню Марины и Макса. Особенно Марины.

— Ты себя винить не вздумай, — тут же взвился Виктор. — Ни в чём ты не виновата!

Она качнула головой, но комментировать не стала, просто продолжила:

— А сегодня Ришка увидела этот калейдоскоп, и мы впервые поговорили. О тебе и о том, что тогда случилось. Марина… — Ира вздохнула, закусила губу — и Горбовский заметил, что она сжала ладони в кулаки. — Я не буду врать тебе, Витя. Ришка не настроена возобновлять общение. Она не может тебя простить, не получается.

— Понимаю…

Виктор действительно очень хорошо понимал позицию Марины. У него и самого простить себя не получалось, что уж говорить о дочери? Любимый папа — предатель. Неудивительно, что она предпочла похоронить его для себя, словно это он умер там, в ювелирном салоне."

"— Подожди. Марина сказала, что даст тебе шанс. На то, чтобы общаться с Ульянкой.