(не)ваша девочка (СИ)

Обсасываю головку и немного поддаюсь лицом к паху. Рот широко раскрыт, язык прижат. Ухожу назад и тщательно смачиваю ствол слюной. Скользнув по нему рукой, вновь смыкаю губы, за которым прячу зубы. Глубоко зайти не могу и мне кажется нереальным достигнуть губами даже половины члена. Только головка касается корня языка, я ухожу назад.

— Расслабься, Анечка, — собирает волосы. — Ты вся напряженная.

Отпрянув, поднимаю глаза.

— Открой ротик и язычок вытащи, — пробегает пальцами по скуле.

Я подчиняюсь, пусть у меня и щеки горят от стыда.

— Вдох, — проводит головкой по языку и улыбается.

Медленно вдыхаю, и Тимур уверенно проскальзывает в рот. Вздрагиваю.

— Расслабься.

Я кукла. Не человек без воли собственных желаний. Мягким, но решительным толчком проникает за корень языка. Меня схватывает болезненный спазм, но Тимур крепко удерживает меня за волосы. Хочу втянуть язык, но не могу. Несколько фрикций, от которых глотку распирает болью, и Тимур резко выскальзывает. Кряхчу, отплевываюсь и кашляю.

— Посмотри на меня, — требовательно шепчет Тимур.

Поднимаю взгляд. Весь подбородок у меня в вязкой слюне.

— Открой рот, высунь язык, вдох и расслабься.

Разеваю рот так широко, как только могу. Наслаждайся, подлец, своей властью. Я подчинюсь ей.

— Вдох, Анечка.

Толчки глубже. Спазмы сильнее. Закрываю глаза, и Тимур рывком входит в глотку между болезненными сокращениями. Я раскрыта, уткнувшись носом в ширинку. Нежные ткани и хрящи растянуты неумолимым вторжением.

— Умница, — сдавленно шепчет Тимур.

Толчок за толчком. Упираюсь слабыми руками в бедра, но Тимур каждый раз с рыком ныряет за мои гланды.

— Отдышись.

Выпускает из хватки. Захлебываюсь в кашле, слюне, что напоминает густую слизь, и слезах. Слабо со стоном сглатываю и поднимаю лицо. Открываю род и делаю вдох. Пропускает волосы сквозь пальцы с ласковой улыбкой, проводит головкой по щеке к языку и вновь вторгается под мое мычание. Резкие движения обрываются рыком и глубокими короткими толчками.

Давит на затылок. Глотка полнится мягкой пульсацией, что потоком устремляется в спазмирующие глубины. Боль обращается в онемение. Я не чувствую челюсти, губ языка и шеи. Дергает за волосы назад. С кашлем и хриплыми стонами заваливаюсь в сторону. Опираюсь на дрожащие руки с раскрытым ртом. Подбородка тянется слюна.

— Анюта, — слышу над собой голос Ромы. — Посмотри на меня.

Глава 22. Талант или обман?

— Посмотри на меня Анюта, — повторяет Рома.

Голос ласковый, проникновенный, и, возможно бы, сердечко затрепетало, если бы он не был молчаливым наблюдателем происходящего изврата. Поднимаю глаза и рот не закрываю, потому что смысл? Мне же второго надо обработать. Улыбается, но что странно без презрения или отвращения, которое должно было промелькнуть в его глазах.