(не)ваша девочка (СИ)

И ей в очередной раз никто не отвечает. Я предполагаю, что она звонит Петру Романовичу. Слишком уж она злится, что игнорируют ее звонок.

— Где мой сын? — топает она ногой. — Сначала психолог, теперь ты…

— Так ты в курсе, что психолог его направил к наркологу? — удивленно охаю я.

— Все его подозрения беспочвенны! Она мошенник… — мама сжимает телефон до тихого хруста. — Андрюша - милый мальчик…

— Который с ножами кидается на людей…

— Я в полицию позвоню…

— Да звони уже! — встаю и подхожу к маме. Стискиваю ее за плечи и всматриваюсь в бледное лицо. — Звони кому угодно, мам, но я не позволю тебе вернуть Андрея домой под свое крыло, пока ему не вправят мозги. У твоего ранимого мальчика проблемы. Очень большие проблемы и тебе грозит не иллюзорная перспектива его потерять. У него же нет тормозов и границ. И у меня вопрос, ма.

— Какой? — она вся сжимается.

Видимо, взгляд у меня дикий, а лицо злое и искажено к ней презрением.

— Петр Романович действительно требовал деньги или вы меня разыграли?

— Требовал, — мама сглатывает.

— Хорошо, — я улыбаюсь и приближаю лицо, — и он их получил от Ромы и Тимура?

Кивает. Крепче стискиваю ее тощие плечи.

— А легла ты под него по собственной воле?

— Аня, — мама всхлипывает и хочет отступить к двери, но я ее держу мертвой хваткой. — Все как-то… понимаешь… закрутилось…

— А что с деньгами, мамуль? — я улыбаюсь шире.

— Так… ремонт же…

— То есть этот хряк взгрел на деньги Рому и Тимура, под которых ты меня радостно подложила, и затащил тебя в койку. Без угроз, манипуляций и прочего дерьма?

— Он приличный человек…

Я одариваю маму звонкой и яростной пощечиной, от которой ее ведет в сторону. Оседает на пол, прижимает ладонь к щеке и приваливается к шкафу, в страхе уставившись на меня.

— Зато дочь у тебя неприличная, — накрываю лоб рукой.

— Анна? — в комнату заглядывает щуплый паренек с пакетами из плотного черного и матового картона. — Доставочка, — улыбается и добавляет, — из Интимо. Чуть вашей соседке не вручил всю эту красоту."

"Глава 43. Лжецы и лицедеи

А в пакетах кружевная красота. Несколько комплектов белья, шелковые сорочки и халатики. И все такое тоненькое, невесомое и изысканное, будто шили все эти трусики и бюстгальтеры волшебные эльфы, а не люди. Мама у шкафа всхлипывает. Откладываю белые трусики и перевожу на нее спокойный взгляд:

— Ты еще тут?

— За что ты так с матерью?

— Вот такая я неблагодарная и бессовестная дочь, — с холодным равнодушием улыбаюсь, — но и мать у меня под стать.

— Как ты смеешь?

— Смею, мама.

— Верни Андрюшу…

— Нет.

И происходит нечто. Мама раскрывает рот в крике. Голосит, бьет кулаками по полу, и в этот момент заходит хозяйка квартиры.