Немые вопли

Твоя любовь полностью истощилась?

— Нет, нет! Я как аккумулятор: любовь во мне все прибывает и прибывает, и теперь ее гораздо больше, чем раньше.

— Но никто не хочет воспользоваться ею? Опустив глаза, она сказала:

— Да. И я не хочу больше влюбляться. Это приносит такие муки.

Она хотела спросить у него, откуда он так много знает о ее прошлом, но вид у него был такой усталый и измученный, что она не решилась тревожить его подобными пустяками.

— Во мне самом столько нерастраченной любви, — задумчиво произнес он. — Светлой, радостной, обнадеживающей любви. Но вокруг меня бродят лишь тени.

— Если бы я была твоей подругой, я бы приняла и твою мрачную любовь, Натаниель. Потому что это часть тебя, мимо которой пройти невозможно. И я надеюсь, что ты когда-нибудь встретишь ту, кто поймет это.

Она отвернулась, не желая, чтобы он заметил ее печаль.

Но он это, конечно же, заметил.

— Эллен, — тихо сказал он.

— Да…

— То ужасное, что ожидает нас, произойдет еще очень не скоро.

Подняв голову, она посмотрела на него.

— Тебе это известно? — спросила она.

— Да. Это произойдет не сейчас. Но только не думай, что я настраиваю тебя на какое-то — Бог весть какое — ожидание!

— Не бойся, — радостно улыбнулась она.

 — Я и не думаю влюбляться в тебя. Я хочу быть просто твоим другом. Я так нуждаюсь твоей дружбе!

— И я в твоей, Эллен. Я только думаю, что…

— Что? — нетерпеливо спросила она.

— Нет, ничего. Просто у меня есть к тебе два вопроса. Первый: что за семейный скандал у вас произошел? Не могла бы ты рассказать мне об этом прямо сейчас? Тебя ведь по-прежнему что-то гнетет.

Она сразу съежилась.

— Конечно, этот скандал был для меня очень неприятен! И до сих пор меня мучает мысль о нем.

Я много дала бы за то, чтобы услышать твое мнение по этому поводу. Но, как я уже сказала: я могу очернять себя сколько угодно, в особенности, перед тобой. Но чувство приличия подсказывает мне, что я не должна чернить других. «О покойниках плохо не говорят…» и все в таком духе. И о живых тоже.

Он удивленно уставился на нее, но, поскольку она ничего больше не сказала, кивнул.

— Я уважаю твою точку зрения, хотя мне кажется разумным, чтобы ты рассказала о темных пятнах своей семьи. Или никаких темных пятен там нет?

— Есть. Но не об этом речь.

Ты собирался задать мне два вопроса. Не пытайся увиливать! Он улыбнулся.

— Нет, учитывая, что то ужасное, что должно произойти между нами, произойдет не сейчас…

— И что? Почему ты не договариваешь?

— Потому что я не уверен в том, что мы поступаем неправильно. Но… хочешь, чтобы я освободил тебя от твоего детского страха?

— От этих воспоминаний?

— Да.

— Что для этого требуется?

— Прежде всего, мы должны вернуться на то самое место.

Внезапно ее обдало холодом.

Они остановились на полдороге к гостинице.