Немые вопли

Все в нем было ненатуральным, более напыщенных людей я никогда не встречал.

— Значит, вы и есть предводитель ведьм? — спросил я.

Он самодовольно усмехнулся.

— Не могу этого отрицать, — сказал он. — Я исполняю обязанности мастера колдовства и пользуюсь признанием во всей Англии. Вы сказали, что Вы тоже немного причастны к нашей сфере деятельности? Вы из Норвегии?

Тон его был подчеркнуто снисходительным.

— Да, я немного изучал это… — неопределенно ответил я.

— Это интересно, — с какой-то кошачьей, вкрадчивой мягкостью произнес господин Бигбай, и тут как раз на подоконнике потянулся его кот. — Вас удивили бы результаты, достигнутые в нашем узком кругу. Мы специализируемся в экзорцизме .

Экзорцизм — заклинание духов! Я с трудом сдержал стон отчаяния.

— Вам удалось изгнать каких-нибудь демонов? Не уловив сарказма в моем вопросе, он проворковал:

— О, вы удивились бы, узнав, сколько людей одержимы бесами! Вы сами, к примеру, одержимы бесом Аполлионом.

«Ну и мошенник же ты, — подумал я. — Не строй из себя пособника Антихриста!»

— Видите ли, у меня чрезвычайно развиты экстрасенсорные способности, — продолжал господин Бигбай, любящий говорить о самом себе красивые, выспренные слова. — В психометрическом тесте с перевернутыми шашками я, был случай, угадал девять из тридцати. Это просто сенсационно!

Я согласился, что это необычайно высокий результат. На мой вопрос о том, могу ли я поприсутствовать на одном из таких сеансов, он ответил, что ему самому хотелось бы помочь коллеге из Норвегии, но, к сожалению, посторонним туда вход запрещен.

Я спросил, имеют ли они обыкновение собираться по четвергам, но он туманно ответил, что это может быть любой день недели. Нет, он не помнил, чтобы они встречались в последние три четверга. Разумеется, он слышал о трех исчезнувших детях, и он очень возмущен тем, что люди подозревают в этом ведьмовское сборище.

— Мы не имеем никакого, абсолютно никакого отношения к этому, — воскликнул он, выразительно прижав к груди руки. — Эта мысль просто смехотворна. Мы не практикуем жертвоприношение детей.

О жертвоприношении речь пока не шла, но мне очень хотелось самому выяснить, что к чему. О господине Бигбае можно было подумать все, что угодно. Жаль, что я не могу присутствовать на сеансе.

Он, в свою очередь, полюбопытствовал, каково мое мнение по поводу исчезнувших детей. И я повторил то, что я сказал Фраям: что дети «мертвы и одновременно не мертвы». К моему великому раздражению, он презрительно усмехнулся.

— Как зомби, что ли? Гаитянские живые мертвецы? Не такая уж плохая идея. Меня не удивит, если владелец поместья похищает детей и использует потом их живые трупы в качестве рабов.

Какой грубый цинизм!

Господин Бигбай окончательно перестал мне нравиться.