Необузданные Желания

— Она сломала Клиффу нос по пути сюда. Сбила Аквинского с ног ударом ноги в коленную чашечку во время ее допросов. Заместитель директора впечатлен.

Он снимает трубку висящего на стене телефона и набирает номер.

— Выгрузка на С-9. Документы оформлены. — Он слушает мгновение, затем говорит: — Принято, — и вешает трубку. Он поворачивается ко мне. — Это займет некоторое время. Они приведут ее в порядок, допросят и дадут что-нибудь поесть. После этого она вся твоя.

Я смотрю на кладбище транспортных контейнеров с таким чувством, словно мне на грудь давят сто фунтов мешков с песком.

— Она никогда не простит мне этого.

— Она простит.

Его голос звучит уверенно. Я бросаю на него вопросительный взгляд. Он лишь улыбается.

— Ни одна женщина не поддержит мужчину так, как она поддержала тебя, если только это не настоящая любовь, брат. Просто дай ей немного побыть одной, когда привезешь ее домой. Она это переживет.

Я бормочу:

— Хватит этого дерьма с «братом», — но на самом деле я думаю о двух словах, которые он сказал прямо перед этим.

Одно можно сказать наверняка. Если она меня не любит, я быстро это выясню.

В ту минуту, когда она вонзит нож мне в грудь.

37

СЛОАН

Я сплю, когда дверь в мою клетку открывается.

— Мисс Келлер. Следуйте за мной, пожалуйста.

В дверях стоит женщина. Я не вижу ее лица. Она просто темная фигура, подсвеченная таким ярким светом, что я вздрагиваю.

Сидя на тонком матрасе, на холодном стальном полу, который заменяет мне кровать, я поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза от яркого света.

— Следовать за вами куда?

Мой голос похож на скрежет. Сухой и потрескавшийся, как мои губы и горло. Эти ублюдки не дали мне воды.

— Вас выписывают.

Она отходит, оставляя дверь открытой."

"Выписывают? Может быть, это правительственный термин для обозначения казненных.

С минуту я спорю сама с собой о том, стоит ли просто вернуться ко сну. Если они собираются убить меня, они должны были прийти сюда, чтобы сделать это. Почему я должна облегчать им задачу?

Но никто не врывается с пистолетом. Никакой злой доктор со шприцем, полным яда, не подкрадывается, ухмыляясь. Так что любопытство в конце концов побеждает. Я встаю, вытянув руки для равновесия, когда комната начинает вращаться.

Я так долго не обходилась без еды со времен лагеря для толстяков. Я слаба, и у меня кружится голова. Мой желудок грызет сам себя. У меня появилось новое сочувствие к супермоделям, которые, вероятно, чувствуют себя так постоянно.

Я выбираюсь из транспортного контейнера, прохожу мимо большого пластикового ведра, которое использую в качестве туалета, потому что иначе мне пришлось бы мочиться на пол. Если не считать матраса, ведра и черного глазка камеры на потолке, помещение пусто.