Необузданные Желания

А теперь убирайся с этого гребаного самолета, пока я не вышел из себя и не сделал чего-нибудь, о чем потом пожалею.

Я стою там, у меня трясутся руки, колени подгибаются, а сердце выскакивает из груди. Я точно не знаю, что это - гнев, адреналин или какой-то гребаный восторг, который я испытываю, но в любом случае, я определенно не в настроении, чтобы мной командовали.

Поэтому холодно и обдуманно говорю в трубку:

— Нет. — И вешаю трубку. Потом я подхожу к окну и показываю ему средний палец.

Я вижу ярость в его глазах даже с того места, где он стоит. У него красный ореол гнева вокруг головы.

Я отстраняюсь и начинаю сердито расхаживать взад-вперед по проходу, пока Ставрос в панике не появляется из кабины пилотов с мобильным телефоном у уха, отчаянно тараторя.

— Нет... она не будет... я не могу... она не послушает меня! Я не знаю, как открыть дверь!

Конечно, у Деклана должен был быть номер мобильного телефона Ставроса. Конечно, он бы позвонил ему.

Я громко говорю:

— Он не собирается стрелять из этой штуки. Повесь трубку, и давайте продолжим.

— Я пытаюсь спасти твою жизнь!

Только не снова.

Я шагаю по проходу к Ставросу, выхватываю телефон у него из рук и прикладываю к уху. Я огрызаюсь:

— Твоя сделка со Стави расторгнута. Он не будет ни за кем шпионить для тебя. И ты сдержишь свое слово не причинять ему вреда.

Смех Деклана мрачный и порочно довольный.

— Мне следовало догадаться, что ты заставишь его заговорить.

— Да, тебе следовало бы это предусмотреть. Ты продолжаешь недооценивать меня."

"— Ошибка, которую не повторю. Сойди с самолета. Сейчас же. Или мое обещание не причинять вреда твоей бедной комнатной собачке Стави будет забыто.

На этот раз он вешает трубку первым.

Я стою, дрожа от кипучей ярости, споря сама с собой, и прихожу к выводу, что из этой ситуации нет выхода. Если не сделаю так, как он говорит, не сомневаюсь, что он навредит Ставросу. Теперь, когда он знает, что Ставрос - не отец моего несуществующего нерожденного ребенка, нет причин оставлять его в живых.

Этот сукин сын поставил мне мат.

Я возвращаю Ставросу телефон и говорю ему, чтобы он проинструктировал пилота открыть дверь кабины и опустить трап.

Он в ужасе от этого предложения.

— Нет! Я не могу этого сделать!

— Ты можешь и сделаешь это. Это не просьба.

Ставрос дико жестикулирует в сторону окон.

— Он - животное!

— Да, но разумное. По-твоему, я выгляжу так, как будто надо мной измывались?

Через мгновение он неохотно говорит:

— Нет.

— Это потому, что знаю, как с ним обращаться.

Ставрос странно смотрит на меня.

— Я не думаю, что ты понимаешь. Я никогда не видел тебя такой.

— Какой?

— Эмоциональной.

Меня выводит из себя то, что он прав.