Непогода

Непросто налетать нужное количество часов в разумные сроки. Непросто обратить внимание именно на свою кандидатуру, тем более без каких-либо связей в авиации, которых, насколько мне было известно, выросший в семье далеких от неба и самолетов медиков Антон не имел. Поэтому работал он без продыху, пользуясь любой возможностью выйти в рейс.

К тому, что график его полетов легко может измениться, благодаря дополнительным сменам, я уже привыкла. Как и к ненормированным часам работы: даже в течение одной недели Антон иногда успевал отправиться в аэропорт то в двенадцать ночи, то в три утра, а то в шесть вечера.

Живя вместе, виделись мы не так уж и часто, особенно если экипаж после долгого полета оставался ночевать в гостинице другого города, дожидаясь обратного рейса. Год назад, начиная общаться с Антоном, я наивно сочла присущую его сфере деятельности занятость большим преимуществом: ничто не угрожало моему свободному времени, в разы меньше хлопот предвиделось в быту, да и для отношений, даже подобных нашим, недолгая разлука казалась полезным фактором.

Теперь… Теперь я безумно скучала.

Я начинала понимать, почему Антон в первую же нашу встречу в кафе, куда мы пришли обсудить взаимные условия и пожелания, столь настойчиво делал акцент на своей работе, много раз подчеркнув, что его прошлые девушки вопреки всем заверениям и клятвам не выдерживали его графика и редких встреч.

– Кстати, – возобновляет он разговор, покончив с завтраком. – Ты подумала, куда мы поедем на праздники? Мне-таки обещают дать отпуск в январе.

– Я… – Интонация выдает мою растерянность, изобретать ложь приходится на скорую руку, и получается откровенно плохо: – Извини, если честно, я так завертелась на работе, что ничего еще не смотрела. – Последняя часть фразы правдива, но причина совсем не в преподавательской нагрузке. – Давай чуть позже решим, ладно? А то голова кругом. – Я поспешно встаю из-за стола, собираю посуду и несу к раковине, не глядя на Антона.

– Без проблем, – говорит он ровно, но отделаться от ощущения, что ему не по душе мой ответ, не получается.

Я киваю и наконец оборачиваюсь под звук проезжающих по кафельному полу ножек стула. Антон поднимается с места и заканчивает начатую мной уборку посуды.

Замерев, я едва дышу в ожидании его приближения. Мне стоило бы отодвинуться в сторону, освободить пространство перед посудомойкой, но желание напоследок почувствовать тепло его тела рядом со своим и втянуть поглубже его запах правит моими решениями наперекор разуму.

– Так, отойди чуток.