Непогода

Впрочем, стоит ему оказаться на земле не на пару часов в перерывах между рейсами, а на несколько дней выходных, – спокойствие вдруг исчезает, растворяется, как оставленный в небе самолетом след.

Проснувшись утром в родной кровати, Антон заглядывает в телефон и чертыхается. На экране – не прочитанное сообщение от Веры, из которого совершенно однозначно следует, что съезжать из их квартиры она не передумала. И вообще ждет не дождется, когда ей позволят забрать оставленные на полках книги.

Настроение скатывается до плинтуса. Антону не нужно проводить ревизию, чтобы понять: Вериных вещей в квартире критически мало, недостаточно для новых визитов с чемоданом.

Мелочи она уже забрала, а за тяжелым грузом достаточно отправить грузчиков – те скромничать не станут и вынесут разом все, до последнего научного журнала.

Стиснув в руках телефон, Антон все же пишет ответ: мол, не нужно никого присылать, он и сам прекрасно упакует ее многочисленные книги и привезет тоже сам. Спустя нервирующе-долгую минуту молчания Вера, наверняка нехотя, соглашается с его предложением, не забывая выяснить, когда ждать доставку.

Предусмотрительно отговорившись ненормированным графиком, себе Антон обещает, что до перевозки книг дело не дойдет – его жена вернется домой. Никак иначе. Слова, не подкрепленные основанием в действительности, скорее напоминают мантру.

Дни без работы проходят бесцельно и пусто. Вера больше не пишет. В одиночестве Антону нечем заняться: он пытается и посмотреть сериал, и почитать книгу, но терпения надолго не хватает. Ему словно некомфортно в собственном доме. Странная, зудящая внутри маета не дает расслабиться и забыться, будоражит чем-то неясным, беспокойным.

"

"Раздражение бурлит в крови все время, но выплеснуть его некуда – не Верины же талмуды бросать по коробкам. О данном жене обещании помочь со сборами совсем не хочется вспоминать.

За выходные Антон умудряется устать до полного морального опустошения и отвращения к потолку собственной спальни. Означающий конец безделья, пронзительный и громкий звонок будильника в четыре часа утра не вызывает у него ни капли сожалений – только радость.

Взойдя на борт, Антон наконец чувствует, как обретает утраченный покой. У него вновь есть цель и задачи на ближайший день, есть отвлечение от давящего дискомфорта в области грудной клетки и пылающей в теле неудовлетворенности. Последняя, если уж честно, порядком досаждает.

На рассвете они взлетают, и дышать снова легко. Синее небо залито теплыми, красно-оранжевыми разводами жидкого Солнца, чьи яркие лучи настойчиво бьют в глаза, словно жаждущие всеобщего внимания дети.