Неподходящий

 – Но я не говорю свой адрес малознакомым людям.

Хмыкнув, Сергей покачал головой. Восторг и веселье в его взгляде приводили Киру в недоумение. И пугали.

Она поспешно вернулась к экрану телефона и наконец оформила вызов машины.

– Заказала?

– Да, – Кира кивнула, не зная, о чем еще им говорить. В миг стало неловко.

Вокруг галдели группки по десять-двадцать человек, толкающихся на входе в местные бары, из окон и дверей доносился грохот разношерстной музыки, по дороге проезжали один за другим автомобили, предупреждающе пищал светофор на пешеходном переходе.

Стараясь не встречаться с Сергеем взглядом, Кира смотрела строго вперед в надежде побыстрее заметить свое такси. Приложение, к ее разочарованию, сообщало о прибытии только через семь минут.

Сергей подошел ближе и встал перед Кирой, вынуждая ее поднять голову от его ботинок к лицу. К ее удивлению, он смотрел на нее иначе, чем несколько минут назад.

Серьезно и сосредоточенно. Волнующе до замирания сердца.

– Поцеловать тебя можно на прощание? – спросил он без тени улыбки. Ошарашивая Киру напрочь.

____________

[1] Здесь: Смольный институт благородных девиц – первое в Российской Империи женское учебное заведение.

Глава 4

Забыв, как дышать, она молча смотрела Сергею в глаза, неосознанно выискивая в тех хотя бы каплю веселья или наглой уверенности в успехе – и не находила. Ни единой причины для отказа.

Нахлынувшее на нее волнение плавно перетекало в панику, сердцебиение ускорилось до болезненного неудобства в груди и горле, мешая Кире сосредоточиться и восстановить речевую функцию. Она вполне ожидаемо и естественно испугалась замаячившей перед ней перспективы первого в жизни поцелуя.

За минувшие после вопроса Сергея доли секунды Киру едва ли не залихорадило от переполнившей ее смеси растерянности, страха и желания наконец познать настоящий поцелуй. А еще были стыд и неловкость, под влиянием которых и родилась эта дикая эмоциональная буря. Нездоровая. Унизительная.

Потому что сколько бы Кира ни разыгрывала на людях самоуверенность и цинизм, сфера романтических и сексуальных отношений между мужчиной и женщиной оставалась ею не изведана. Мысль о собственной… не то что ущербности, но, как минимум, неосведомленности продолжала гостить в отдаленном и пыльном уголке ее сознания на постоянной основе, сея глупые, нерациональные сомнения.

Кира хотела знать. Хотела подтверждения, что ей еще могут заинтересоваться всерьез, ее могут полюбить и принять такой, какая она есть: слишком умная, жесткая, самостоятельная, требовательная. И ничего не умевшая в сфере физической близости."

"Сколь хорошо она ни разбиралась в теории, выкорчевать из подсознания неуверенность, порожденную отсутствием практически зафиксированного успеха, не получалось все равно.