Never Finished: Unshackle Your Mind and Win the War Within

В течение четырех недель я не ходил на ногах, а в течение шести - на костылях, но в рамках реабилитационной программы я катался по шестьдесят минут каждое утро и еще двадцать минут после обеда. Мышцы моих ног уже окрепли, а пульс в покое начал снижаться. Все это означало прогресс, но этих начинающих тренировок и двух часов растяжки и работы над диапазоном движений было недостаточно, чтобы убедить меня в том, что к первой неделе октября я буду готов проехать четыреста с лишним миль. Чтобы остановить ползучие негативные мысли, я занял свой разум.

Психическая и физическая подготовка всегда были для меня взаимосвязаны, и, хотя я пропустил два пожарных сезона подряд, я решил использовать время реабилитации для получения дополнительных знаний и навыков на случай, если мое тело восстановится настолько, что даже если я не смогу прыгать с парашютом, я смогу хотя бы тушить пожары. Одним из навыков, привлекательных для многих пожарных департаментов, является сертификат продвинутого врача скорой помощи, но из-за моего графика поездок я никогда не мог пройти этот курс. Это был идеальный момент, и я нашел ускоренный курс недалеко от моего дома, который вот-вот должен был начаться. Записавшись на курс, я достал из шкафа свой старый учебник по скорой помощи, перелистнул первую страницу и освежил в памяти свои базовые знания. Насколько я понимал, занятия уже начались.

Как всегда, мой плотно заполненный календарь пошел мне на пользу. Каждое занятие перетекало в следующее, создавая синергию самосовершенствования. У меня были часы, чтобы изучать человеческое тело и учиться спасать жизни, и я не проводил столько времени на велосипеде с тех пор, как готовился к RAAM в 2009 году.

Во время утренних поездок я вспоминал те долгие, спокойные дни на велосипеде. Хотя бег - это то, чем я известен, на самом деле я лучший велосипедист. И все же, прежде чем всерьез рассматривать возможность участия в гонках в октябре, мне нужно было слезть со стационарного велосипеда. В середине августа, через четыре недели после моей первой тридцатиминутной поездки, я позвонил доктору Гомолу и спросил, разрешит ли он мне проехать несколько километров по дорогам.

""Как долго вы собираетесь ехать?"" - спросил он.

""Четыреста сорок четыре мили"", - сказал я. Он прекрасно знал, как сильно у меня все еще болит и что это был мой первый день без костылей, но я счел признаком прогресса в наших отношениях между врачом и пациентом то, что он не рассмеялся вслух.

Удивительно, что я не рассмеялся. Тренироваться к 444-мильной гонке на стационарном велосипеде - смехотворное преступление. Ни один серьезный велосипедист никогда бы так не поступил.