Невеста на полставки

Я всегда за, люблю интересные проекты.

Только вот господин Ален начинает разговор совсем не с вопросов по рекламе:

— Ангел, это просто ангел! Артём, вы жадный человек! Да что там, вы — тюремщик! Держать такую красоту в приемной и не показывать ее миру — кощунство!

Мои брови летят вверх.

— Это вы о чем?

— Это я о ком! Великолепное златовласое видение с чудесной кожей и обворожительной улыбкой…

Тут-то я и понимаю, что поет он мне сейчас о Злате.

С трудом сохраняю вежливое выражение лица. Теперь мне не жать ему руку хочется, а набить его старую французскую морду.

Франсуа за пятьдесят, а всё туда же. Эдакий седовласый шарик выкатился из самолета и прямиком ко мне — обсматривать мою девушку. Нормально? Может, у них во Франции так и принято, но это Россия!

— Эта девушка не свободна! — тут же заявляю я, очень хочу посоветовать старику купить губозакаточную машину — мало того, даже сам готов ему ее подарить.

— О, конечно! Я даже не сомневаюсь, что она не свободна… Но когда она услышит мое предложение…

«Он прямо-таки нарывается!» — даже мой внутренний циник — и тот в бешенстве.

— Никакого предложения она не услышит! — чеканю строго.

— Что-что? — переспрашивает Франсуа.

— Я не позволю делать моему секретарю никаких предложений!

Парфюмер буквально задыхается после моих слов, краснеет, начинает возмущаться:

— Но позвольте, как так можно?! Пусть девушка сама решает…

«Я тебе сейчас нарешаю, индюк ты эдакий!»

— Это моя девушка! — уже откровенно рычу на него.

— В каком смысле?

— В том самом!

Француз на секунду замирает, потом восклицает:

— Так это же прекрасно!

На этой фразе посетителя мой мозг ломается.

— Она вам очень подходит, Артём! Но и мне она очень подойдет, только в другом смысле. Я сделаю ее лицом Matin a Paris!

Шумно выдыхаю, спрашиваю совершенно обалдевшим тоном:

— Чего?

— Лицом Matin a Paris! У вашей девушки такая яркая внешность… Она принесет нам миллионы евро! Вы просто обязаны позволить ей сняться в рекламе! Никого другого не хочу, только ее!

Смотрю на старого француза и не могу определить, шутит ли…

— Какая же из нее модель? Она — метр с кепкой!

— А глаза! Скулы, нос, губы… У нее к тому же идеальные ноздри!

— Ноздри?!

— Я считаю, что в парфюмерном деле это очень важно… Она вся идеальна!

Ну что ж, с этим не поспоришь.

Примечание:

Oh mon Dieu – о, боже мой (перевод с французского языка).

Глава 73. От таких предложений не отказываются

Тогда же:

Злата

— Злата! — слышу громовой призыв Энгрина по внутренней связи.

Подобным ором он очень даже оправдывает свое прозвище «мистер Злюка». Правда, он не в курсе, что я его так называю.