Невеста-обманщица

Ведь его тоже надо принимать в расчет, правда?

— Ты — замечательная, — Тони на виду у всех поцеловал жену, — и я надеюсь, что через некоторое время твой характер будет соперничать с красотой.

Синджен обратилась к Александре:

— Хорошо, что Дуглас этого не слышал. Я смотрю, Тони очень осторожен и знает, где, когда и что можно сказать. У него это отлично получается.

— От тебя никогда ничто не ускользает? Синджен казалась сильно удивленной.

— Конечно, но ведь это важно, Алике, очень важно. Кто-то же должен помогать Дугласу следить за всеми. — Она хихикнула, будто маленькая девочка.

 — По-моему, эта Джульетта непроходимо глупа. Интересно, чего в ней больше, тщеславия или глупости? Наверное, Дугласу хочется надрать ей уши еще больше, чем мне.

— Не рассчитывай на это, — возразила Александра. — Он большой ценитель красивых женщин.

Синджен сурово посмотрела на нее:

— Нет, пожалуй, это ты непроходимо глупа. Не говори такой чепухи. Как ты думаешь, мы можем оставить Джульетту на маму и тетю Милдред, а сами уехать в Брандерлей-фарм?

— Хотелось бы надеяться.

Но уехать в этот день им так и не удалось.

В течение двух нескончаемых часов Александра слушала рассказы о бесчисленных победах Джульетты в последнем сезоне. Наконец она переключилась на Мелисанду, которая исследовала один из пальцев Тони.

— Насколько я поняла, леди Рэтмор, вы не примете участия в нынешнем сезоне. Вам повезло, что вы наконец нашли себе мужа после стольких неудачных попыток.

— Да, это правда, — с жалостью в голосе произнес Тони. — Вы только взгляните на нее. Такая страшная, такая старая. Каких трудов мне стоило стащить ее с полки, где она пылилась, на самом верху, в дальнем углу.

Потребовалась вся моя решительность, чтобы сделать этот шаг. Да, я женился на ней из жалости. Я думаю, что любой другой мужчина на моем месте тоже почувствовал бы жалость, так как всякий, кто посмотрит на нее с тридцати шагов, тут же теряет весь свой ум и становится дурачком.

Александра с удивлением заметила, как Мелисанда потерлась щекой о ладонь мужа. Потом она взглянула на Дугласа. Тот представлял собой великолепный образчик светского джентльмена, стоя с невозмутимым видом у камина и скрестив руки на груди. Он переводил взгляд с Джульетты на Мелисанду, а от нее к Александре.

Его лицо было бесстрастно, по крайней мере ей оно ничего не говорило. Чувствуя себя неуютно под этим оценивающим взглядом рядом с двумя признанными красавицами, она встала.

Улыбнувшись, протянула руку Джульетте:

— Если позволите, я пойду распоряжусь насчет обеда. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь, говорите. Вы — наша гостья, добро пожаловать в Нортклифф.

Она покинула комнату, зная, что лицо ее свекрови от злости стало красным как кирпич.