Невеста-обманщица

Мелинда Беатрис очень хорошо знала себе цену и ничуть не смутилась, оказавшись представленной графине. Они были примерно одного возраста, но и это не поколебало мисс Хардести. Она присела в грациозном реверансе и чопорно произнесла:

— Благодарю вас, мадам.

— Вы, конечно же, будете танцевать с Тайсоном."

"— Мистер Шербрук спрашивал у моей мамы, может ли он танцевать со мной. Естественно, она отказала, потому что я еще не выезжаю на балы.

— Жаль, — сказала Алике. — Тогда, может быть, вы поиграете в карты?

— О нет, мадам. Мне не следует этого делать, потому что мама ужасно бы расстроилась, узнай она, что я играла в карты.

Она говорит, что в карты играют только девушки, за которыми некому присмотреть.

— Ну, — Алике бросила на убитого любовью Тайсона тревожный взгляд, — тогда, может быть, вы прогуляетесь по саду с мистером Шербруком? Сегодня теплый вечер, поэтому я не думаю, чтобы ваша дорогая мама возражала; тем более что кругом так много взрослых, которые проследят, чтобы ваша репутация осталась незапятнанной.

— Да, пожалуй, — согласилась мисс Хардести. — Если мама не будет возражать.

— Ну и девица, — заметил Дуглас, наблюдая за удаляющейся парой.

 — Надеюсь, что Тайсон все-таки переболеет ею. Слава Богу, скоро он возвращается в Оксфорд.

Он обернулся к жене и нахмурился, увидев, что вырез ее платья поднят всего на полдюйма. Он слышал, как Синджен уже смеялась по этому поводу. Дуглас промолчал, потому что раньше, когда она пришла ему показаться, залюбовался ею и не обратил на это внимания. В зеленом ее кожа приобрела нежный сливочный оттенок; густые рыжие волосы были уложены в высокую прическу, из которой спускалось на плечо несколько длинных локонов.

Когда он заглянул в вырез ее платья, кровь зашумела у него в голове, и он быстро сказал:

— Пойдем танцевать, дорогая, а то я могу не справиться с искушением и прижать руку к твоему бюсту.

— Хорошо.

— Что хорошо? На ее лице появилась русалочья улыбка.

— То, что ты хочешь, Дуглас.

Дуглас боролся с собой. Александра перебарывала душивший ее смех. Она отвернулась и с гордостью и облегчением оглядела бальную залу, затянутую голубым, белым и золотым крепом. Повсюду были зелень и огромные букеты цветов, восхитительные ароматы разливались в теплом вечернем воздухе.

По крайней мере пятнадцать пар танцевали и около тридцати стояли и сидели по периметру зала. Все разосланные приглашения были приняты. Исключение составлял сэр Джеймс Эвертсон, который оказался настолько невежливым, что умер сегодняшним утром. Все было великолепно подготовлено, и она принимала в атом непосредственное участие. Столы были уставлены разнообразными блюдами, а шампанское, выбранное тетей Милдред, должны были одобрить даже самые разборчивые матроны.