Невеста-обманщица

Но теперь, благодаря моему прекрасному лечению, ты быстро поправишься.

— Как ваша голова?

— Моя голова вновь полна сознанием собственной значимости."

"— Мы все еще в домике Тома О'Мэлли?

— Да, я уже сказал тебе, и ты должна звать меня всякий раз, как тебе что-то понадобится. Финкл отправился в Нортклифф за экипажем. Так что скоро ты будешь лежать в собственной постели.

— На мне нет никакой одежды.

— Я знаю.

— Мне не нравится это. Вы одеты, а я — нет.

— Если хочешь, я могу искупать тебя и одеть. Здесь есть твое платье, в котором ты пришла сюда. Его высушили и почистили.

— Я смогу справиться с этим сама.

— Злость не способствует быстрому выздоровлению. — Он поднял руку. — Ну хорошо, упрямство. Я уже понял, что вы никогда не злитесь. Нет, прошу вас, не перебивайте меня. Это даже не упрямство; каждым вашим словом руководит сознание своей девичьей невинности. Думаю, проще всего будет просто завернуть вас в одеяла и в таком виде доставить в усадьбу.

Через час графский экипаж с гербом, запряженный парой серых лошадок, подкатил к воротам Нортклифф-холла. Лошади встали, радостно фыркая и греясь в теплых лучах дневного солнца.

Граф с Александрой на руках ступил на землю и замер, пораженный представившимся ему зрелищем. Вся прислуга высыпала во двор, чтобы поприветствовать графа с графиней. Холлис довольно улыбался. “Старая хитрая лиса, — подумал Дуглас, — наверняка это его рук дело. Не исключено, что он даже приплатил людям, чтобы устроить этот спектакль. Я скажу ему несколько ласковых слов, как только отнесу Александру в ее спальню”.

Она никак не выказала своего отношения к происходящему. Он увидел, что ее глаза закрыты, а лицо покрылось испариной.

Наклонившись к ее лицу, он прошептал:

— Все хорошо. Ничего удивительного, что вы чувствуете слабость. Так всегда бывает после болезни. Через несколько минут вы будете лежать в тишине и покое.

— Чему так радуются ваши люди?

""Да потому что Холлис их заставила.

— Ну, просто они радуются, что вы живы и вернулись домой.

Она снова погрузилась в молчание. На верхней ступеньке он заметил Мелисанду и непроизвольно сглотнул. Ее прелестное лицо было бледно от тревоги за сестру, а руки страдальчески заломлены.

В ее невыразимо прекрасных глазах стояли слезы, но непохоже было, чтобы она собиралась приблизиться.

— Алике? С тобой все в порядке? Ответь мне, дорогая.

Александра приподняла голову с плеча Дугласа.

— Да, Мелисанда, скоро я смогу ходить сама.

— Очень рад, — сказал Тони, вставая рядом с женой. — Финкл сказал нам, что Дуглас оказался замечательной сиделкой и не отходил от тебя ни на минуту.

Мелисанда громко перебила его;

— Я так рвалась ухаживать за тобой, Алике, но Тони не пустил меня.