Няня для родного сына

Кириллу нравилось туда заглядывать. Неужели сынуля спрятался там?

В кабинете я была несколько раз. Первый, когда подписывала документы о приёме на работу, а потом заходила, когда Кирюша не хотел отпускать Роберта. Несмотря на все мои представления о солидности, массивности и мрачности подобных мест, кабинет в доме Щегельских был небольшим, светлым и, я бы сказала, достаточно современным.

Осторожно толкнула дверь.

– Кирюша? Где мой Кирюша?

Прислушалась. Тихо. Решила всё-таки посмотреть за портьерой. Осторожно прошла по мягкому ковру к окну. Даже портьеру отодвинула.

Нет никого.

Оставалась кухня. К Римме Альбертовне он мог спокойно заглянуть.

Собиралась выйти из кабинета, в который зашла без разрешения (надеюсь, меня за это не накажут), как взгляд случайно зацепился за безупречный порядок на рабочем месте. Но поразило не это. На столе, в позолоченной рамке, стояло чёрно-белое фото девушки. Любопытство пересилило. Подошла ближе и взяла рамку в руки.

На меня смотрела моя бабуля.

Улыбающаяся и молодая. Точно такой же карандашный рисунок висел у неё над кроватью, но бабушка никогда не говорила, кто его нарисовал.

Глава 26.

Очень осторожно ставлю рамку на место, и сама не своя выхожу из кабинета, прикрывая за собой дверь.

Это что же получается? Роберт был знаком с бабулей?

И не просто знаком, а хорошо знаком, раз она подарила ему свою фотографию, которую он до сих пор хранит.

Я настолько ушла в свои мысли, что совсем забыла, про сына. И когда Кирюша выскочил на меня из-за угла, чуть не подпрыгнула от испуга.

– Кирюша! Напугал! Ты где был?! – воскликнула, пытаясь прийти в норму. – А ну, иди сюда!

Но сынок заливисто засмеялся и побежал от меня.

– Осторожно, торопыжка! Не упади, – сказала ему вдогонку.

Но в ответ лишь услышала, как затопали маленькие ножки.

Весь день не могла сосредоточиться ни на чём. Из головы никак не выходила фотография, которую я заметила совершенно случайно. Теперь вместо страха перед Робертом мной владело неудовлетворённое любопытство.

Ведь я считала, что бабуля просто нашла в интернете информацию о семье Мартина и из этого сделала свои выводы. А оказывается, она лично знала Роберта. Вот откуда взялось её «заморыш»! Ба знала, что родители Мартина жили в Нью-Йорке.

Ну, бабуля! И почему она мне ничего не сказала?

«Екатерина Петровна не любила распространяться о себе и о своих планах», – вспомнила слова Зимина.

Значит, и Зимин не владеет этой информацией. Но тогда о Роберте должен был знать Лехман! Или он тоже молчал? Ведь Виктор повторял практически то же, что говорила бабуля. В конечном итоге я ещё больше запуталась.

Единственным, кто мог сейчас ответить на все мои вопросы, оставался сам Роберт. Но задать ему их, значит, автоматически назвать себя Вероникой Рябининой.