Нежные листья, ядовитые корни

С Лосиной сложнее, у нее нет настолько ярко выраженных признаков, чтобы для опознания хватило одного. Но если взять другую пучеглазую коротконогую женщину и поставить перед тобой, ты не будешь полностью уверена, кто из них твоя бывшая одноклассница.

– Но лица! – запротестовала Маша. – Я же помню лица!

– Два лица, – уточнил Илюшин. – Матильду и – кого еще?.. Лосину?

Маша не ответила. Она пыталась представить, что встретила бы в отеле любую энергичную низенькую женщину на крепких ножках, которая приветственно кивнула бы ей. «Я решила бы, что это Лось. Мне хватило бы минимального сходства, на уровне типажа. Собственно, я так и сделала».

– Одно лицо, – признала она. – Мотино.

– Ну вот. Что и требовалось доказать.

Бабкин, переводивший взгляд с одного на другую, не мог больше молчать.

– Да вы с ума сошли оба! Тетки же общались! Вспоминали былое! Орали друг на друга! Невозможно чужаку притвориться кем-то, кого знает семь человек! Ну, или знало неполных двадцать лет назад.

– Чужаку – нет, – сказал Илюшин. – И здесь мы вплотную подходим к весьма интересному вопросу.

Почему-то в этот момент Маше захотелось выйти из комнаты, а еще лучше – выбежать, пока длится пауза. Она чувствовала, что не хочет слушать ни интересный вопрос, ни узнавать не менее интересный ответ. Ей только что убедительно разъяснили, что она вполне могла не знать половины из присутствующих на встрече, и это произвело на нее сильное впечатление.

Но зачем? Зачем кому-то притворяться, скажем, Сашей Стриж?

– Не томи, голубь, – попросил Бабкин. – Куда подходим-то? К какому вопросу?

– К вопросу о том, кто такая Юля Зинчук.

Глава 10

1– Она была умница, – сказала Маша. – Только немножко странная.

– В чем это выражалось? – тут же спросил Макар.

Маша задумалась.

– Наверное, это все-таки мы были странные, – призналась она после долгих размышлений. – А Юлька как раз нормальная.

– Опиши ее. Максимально подробно.

Бабкин раскрыл блокнот и приготовился записывать. Он устроился на полу: все стулья в этом номере казались ему слишком хлипкими, да и кресла не вызывали доверия. Макар за неимением полноценного подоконника запрыгнул на край стола и сильно склонился вперед, подавшись к Маше. «А вот теперь он всерьез взялся за дело, – понял Сергей. – До этого была разминка».

– Ну, она была типичная серая мышка, – сказала Маша. – Мне кажется, такие есть в каждом классе. Отличница, очкарик, упрямая тихоня. Мать у нее была бухгалтером, это я точно помню. Она вечно таскала портфель на одном плече – Юлька, не мать, – и к одиннадцатому классу спина у нее выглядела здорово перекошенной.

– А внешность? – спросил Илюшин.

Маша невидяще уставилась перед собой.