Нежные листья, ядовитые корни

Вы, говорит, обещали извиниться. Он чирикнул что-то невнятное, вроде «прин-звинень!» – и упорхнул.

Маша поднялась, чтобы достать фотографию из чемодана, но вспомнила, что они не в ее комнате, а в номере Макара.

– Молодец девочка, – одобрил Бабкин. – Вы ее качали после этого? Орден ей повесили на грудь?

– Думаешь, Юлька стала героиней? Ошибаешься. Разумеется, победительницей выглядела Светка Рогозина, потому что она первая поставила математика на место. А Зинчук – ну что Зинчук? Она всего лишь продолжила начатое. Светка незаметно сгладила в умах общественности сильное впечатление от ее выступления. Она, как я тебе уже говорила, не любила, когда в свете софитов стоял кто-то другой.

Но Юлька после того эпизода сильно приободрилась. Ее стало как-то лучше видно, что ли. Через пару месяцев мы с ней оказались на олимпиаде по физике. Я-то просто добротно выполнила все задания, а Юлька долго над ними корпела. Итоговый балл оказался у нее ниже моего, но зато куратор потом передал через учительницу, что у Зинчук склонность к нестандартным решениям. Очень ее хвалил!

– Куда она пошла после школы? – спросил Илюшин.

– В Бауманку.

– И ты, конечно, потеряла ее следы…

Маша кивнула.

– Юлька не рвалась со мной общаться, а я не навязывалась.

– Она тебе нравилась? – неожиданно спросил Макар.

Маша задумалась. Нравилась ли ей Зинчук… Хороший вопрос.

– Юлька была острая, как стрела, – сказала она наконец. – Лук, стрела и тетива в комплекте. Сама выбрала мишень, сама натянула тетиву, сама себя выпустила. Ее роднило с Рогозиной наличие цели. Но Рогозина, захотев чего-нибудь, все свои силы устремляла на процесс хотения. Тектонические пласты должны были сдвинуться по ее воле, звезды сойтись, а и небо обрушиться на землю. Кстати, как ни странно, эта стратегия себя оправдала.

– А Зинчук?

– Зинчук принималась действовать. Намечала план. Разбивала на этапы. Если быстро долететь не получалось, двигалась с упорством улитки, ползущей на Фудзи.

– Зачем? – Бабкин оторвался от записей.

– Что зачем?

– Зачем улитка туда полезла? Никогда не понимал. Холодно же. Замерзнет на фиг.

– Пьяная была, – выдвинул версию Макар.

– То есть хлебнула сакэ – и пошкандыбала?

– Как вариант.

– Поклеп возводишь, – возразил Бабкин. – Это была приличная улитка. Сидела под горой, вдруг глядит – подкрадывается француз с бутылкой шабли. Голодный! Ну, она и рванула…

– Жить захочешь – и не на Фудзи вскарабкаешься.

Маша осуждающе взглянула на ухмыляющихся Бабкина с Илюшиным.

– Так, вы закончили обсуждение моллюска?

– Кстати, у нашей биологички прозвище было – Головоногое, – поделился Бабкин.

– А у нас физик – Буравчик, – сказал Макар.