Нежные листья, ядовитые корни

Здесь было в три раза теснее, чем в люксе, зато подоконник оказался достаточно широк, чтобы Илюшин мог устроиться на нем с комфортом. Чем он немедленно и воспользовался.

– Ты читаешь кодекс Бусидо?

– Пыталась вырабатывать по нему стойкость и бесстрашие.

– А почему в прошедшем времени?

Маша засмеялась.

– Видишь ли, – подал голос Бабкин, расправлявшийся со вторым завтраком. – Машка недооценила японцев. Они для нее слишком большие выдумщики и фантазеры.

– Ткни наугад в любую цитату, – попросил Макар.

– Произвольный тык? – Маша перелистнула страницы. – Легко! «По прошествии времени преступник забудет причину своего преступления. Поэтому лучше сразу его казнить».

– Хм. – Илюшин задумался. – Какой изысканный, тонкий гуманизм!

– Мне такой недоступен, – подал голос Сергей. – Маш, давай еще что-нибудь. Чувствую, придется вдохновляться самураями.

– Пожалуйста! «Самурай воспользуется зубочисткой, даже если он не ел».

Бабкин посмотрел на овсяную кашу и бутерброд. Потом на Илюшина.

– Не понял… Сожрет он ее, что ли?

– Да тут широкое пространство для экстраполяции! – восхитился Макар. – Например, самурай воспользуется туалетной бумагой, даже если…

– Варвары вы, – вздохнула Маша.

– Между прочим, у нас зубочисток нет, – сказал Бабкин, жуя. – Люкс без зубочисток! Маш, утешь меня мудростью Бусидо.

– А можно я попробую?

Илюшин протянул руку за книжкой.

– Давай что-нибудь этакое, окрыляющее, – потребовал Бабкин. – Нам еще работать и работать!

Илюшин, зажмурившись, ткнул пальцем в страницу и открыл глаза.

– «Чтобы отомстить, – прочитал он, – нужно просто ворваться в жилище обидчика и умереть от меча».

Все помолчали, осмысливая эту мудрость.

– А Монте-Кристо-то и не знал… – протянул Бабкин.

– Не самурай ты, Моня, не самурай… – поддакнул Макар.

– «Моня» – это ты к кому сейчас обращаешься? – озадаченно спросил Бабкин, забыв про кашу.

– К графу.

– А почему Моня?

– Ну, так он же Эдмон. Думаешь, в детстве его звали Эдмончик? Ничего подобного. Конечно, он был Моня! Кстати, обретение колоссальных богатств вполне вписывается в эту теорию.

– Маш, отбери у него кодекс, – попросил Бабкин. – Меня пугают такие быстрые скачки его психики.

Илюшин захлопнул книжку и положил на подоконник.

– «Ворваться в жилище обидчика…» Серега, что ты думаешь про Савушкину с Коваль?

– То же, что и ты: обе врут.

– И обе боятся, что еще важнее.

– А ты всерьез считаешь, что они хотят сами отыскать Зинчук и разобраться с ней по-своему, по-семейному? Или так бросил, для устрашения?

– Нет, почему же… Могут рискнуть.

– Кишка у них тонка, – пренебрежительно сказал Сергей.

Маша с сомнением покачала головой.

– Я бы не была так уверена насчет кишки.