Нежные листья, ядовитые корни

И ведь с кем ввязалась в дело – с Беллой Шверник! От Циркуля в школе было много жужжания и мало проку, и с годами ничего не изменилось.

Договорились они так: Мотя станет искать рукодельниц и скупать у них изделия, а Белла – перевозить в Италию и продавать. Прибыли собирались делить пополам. Может, из этого что-нибудь и вышло бы, не заяви о себе во весь голос человеческий фактор.

Время для Матильды Губановой и Беллы Шверник шло по-разному. У Моти внутренний его ход был очень медленный. Пятнадцать минут – практически как секунда, раз – и нету, закончились. Можно успеть зевнуть, щелкнуть пальцами, но и только.

Для Беллы в пятнадцати минутах мог уложиться полный рабочий день. За пятнадцать минут она успевала продумать презентацию, набросать основные идеи, перекусить и сделать два деловых звонка. Все это в конечном итоге обращалось в пшик, потому что презентации Белле были ни к чему, вести деловые переговоры она не умела, а ее основные идеи не стоили ломаного гроша. Но для их с Мотей отношений это было несущественно. Главное – что Мотя выглядела медлительной коровой, а Белла – стремительным локомотивом, толкающим вперед их маленький бизнес.

Мотя не торопясь списывалась с рукодельницами. Обсуждала условия. Встречалась. Выкупала вещи. На все это у нее уходил месяц.

Белла успевала за два дня долететь до Италии, там распихать по лавчонкам и магазинчикам лоскутные одеяла, договориться с хозяевами и вернуться обратно. Она искренне не понимала, отчего еще не готова следующая партия. «Почему ты тянешь время?! – отчаянно взывала Белла. – Почему ты ничего не делаешь?!»

Мотя очень удивлялась. Разве она тянет время? Вовсе нет. Она действует, как договаривались. Просто отчего-то обычный телефонный звонок занимает у нее два часа. А на встречу нужно потратить целый день.

«Ты опаздываешь! – возмущалась Шверник. – Я жду тебя уже двадцать минут!»

Мотя извинялась и раскаивалась, а в следующий раз опаздывала снова. Но не из вредности, а потому, что в ее внутреннем ходе времени двадцать минут были такой маленькой единицей, что опоздать на нее – то же самое, что задержаться на десять секунд. Ведь никто не ругает человека за то, что он приходит на десять секунд позже!

Если бы Белла Шверник согласилась оставить Мотю работать в ее внутреннем ритме, у них могло бы что-то получиться. Но Белла ругалась, Белла кричала, Белла требовала немедленного результата. Мотя пугалась, торопилась – и безнадежно все портила. Начинала путать время встречи и суммы выплат рукодельницам. Теряла чеки. У нее все падало из рук, болела голова, она становилась плаксивой и всего боялась.

В конце концов все закончилось так, как и должно было.