Нежные листья, ядовитые корни

– …и возможность!

– …о которой нам тоже ничего не известно! И, кстати, даже этого недостаточно для обвинения.

– А нам и не требуется никого обвинять, – заявил на это Илюшин, легкомысленно помахивая блокнотом. – Нам нужно переключить фокус внимания следователя с твоей жены на нового персонажа. Не говори мне, что это сложно!

– С учетом того, что мы не знаем ни персонажа, ни мотива? Скажу!

– Значит, надо вычислить Зинчук и разузнать у бывших одноклассниц твоей жены, чем ей насолила Рогозина много лет назад.

Сергей только головой покачал. Он отказывался понимать, как можно расследовать дело, не собирая улики, не анализируя все обстоятельства произошедшего…

– Считай, что мы просто опрашиваем свидетелей, – успокоил его Макар.

– И даже этого мы не имеем права делать, – недовольно пробормотал Бабкин. Но последовал за другом, поскольку выбора ему не предоставили.

Машу закрыли в номере, несмотря на ее протесты."

"– У тебя есть телефон, книги, компьютер, – заявил непреклонный Сергей. – Считай, что ты под гуманным домашним арестом.

– Гуманным? Я даже увидеться ни с кем не могу!

– А тебе не нужно ни с кем видеться.

– Боже упаси, – согласился Макар. – Мы по-прежнему понятия не имеем, кто из ваших – Зинчук.

– Но послушайте! – запротестовала Маша. – Давайте будем логичны! Мы можем методом исключения сразу сказать, кто из наших – точно не Юлька!

Макар без предупреждения бросил блокнот Сергею. Другой человек получил бы записной книжкой в голову, но если Бабкин в чем-то и опережал Илюшина, то в быстроте реакции, и Макару об этом было отлично известно. Сергей просто вскинул руку – и блокнот оказался в ней.

– А если бы в глаз попал? – флегматично осведомился он.

– Исключено! Я целился в лоб. Записывай, мой стремительный друг.

– Да подождите вы! – растерялась Маша. – Что записывать?

– Твои соображения о том, кто точно не Зинчук.

– Для начала – Савушкина и Коваль. Одна малютка, вторая дылда. Юлька, если мне не изменяет память, примерно с меня ростом.

– То есть метр семьдесят плюс-минус пять сантиметров, – черкнул Бабкин.

Макар взъерошил волосы.

– Я бы сделал допуск на все десять. Вряд ли Маша так точно оценила в юности рост девчонки, с которой они даже рядом ни разу не стояли.

– Может, на физкультуре?

Макар и Бабкин с надеждой уставились на Машу.

Она отрицательно покачала головой:

– У Юльки было освобождение.

– Жаль.

– Ну ладно, с ростом в целом ясно: средний.

– А по комплекции сразу отпадает Мотя, – вставила Маша.

Макар усмехнулся.

– Серега, если твоя жена наберет тридцать кило, ты ее узнаешь?

Маша поняла, к чему он клонит.

– Говорю вам в сотый раз, я помню Мотино лицо, – настойчиво сказала она. – Губанова почти и не изменилась.