Нежные листья, ядовитые корни

"

"Но сейчас жена стояла в двух шагах, испуганная и в то же время явно что-то твердо решившая, и вела себя как противник в схватке. Более слабый, более уязвимый. Но противник!

Маша осознавала, что происходит с мужем. Но перевесить на него ответственность за свой поступок она не имела права.

Стеклянное сияние луны залило лес, превратив его в контрастную гравюру. Острые тени почернели. Снег вспыхнул и заблестел как слюда.

Сергей попытался собрать воедино доступную ему информацию. «Она знает, кому принадлежит цепочка, но не хочет говорить. Отказывается отдать. Боится меня».

По всему получалось, что Маша выгораживала убийцу. Бабкин отказался бы в это поверить, если бы услышал от кого-то другого, а не увидел собственными глазами.

«Кого она может так защищать?»

Ответ нашелся сразу.

– Это Матильда?

Она помотала головой, что можно было трактовать двояко: то ли «нет, не Матильда», то ли «нет, не скажу». Сергей решил, что верен второй вариант, и не ошибся.

– Ты мне не скажешь?

– Нет.

Бабкин с удовольствием сел бы в сугроб, а еще лучше, нырнул бы туда с головой.

– Машка, ну не молчи! – взмолился он. – Что происходит?

– Давай вернемся в отель, пожалуйста!

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю!

– Тогда объясни, черт возьми! – разозлился он. – Ты знаешь, кто напал на Лосину?

– Кажется, знаю!

– Тогда какого черта мы тут торчим?

– Потому что я не могу ее выдать, – с неожиданной сухостью сказала Маша.

– Она тебе угрожает? Шантажирует?

На каждый его вопрос она отрицательно мотала головой.

– Вы с ней говорили?

– Нет!

Бабкин, не выдержав, наконец зачерпнул снег и размазал ладонью по лбу жесткие крупинки.

– Фух! Хоть сон сбить.

Он помотал головой.

От снега действительно стало легче. Словно кто-то положил прохладную ладонь на воспаленный лоб и унял бред. Потому что то, что происходило, иначе как бредом он не мог назвать.

– Хочется проснуться и оказаться в нормальной жизни, – поморщившись, пробормотал он.

Только этого Маше и не хватало.

– Я правда не могу тебе ничего объяснить, – сказала она и беззвучно заплакала. – Прости меня, пожалуйста!

– Но почему? Машка, почему?!

Потому что я вижу девочку-подростка, бегущую ко мне по громыхающим крышам гаражей, ответила бы ему Маша, если бы могла. А рядом с ней пса в колтунах, с маленькими, как у медведя, ушами. Я не знаю, от чего именно они спасли меня. И не хочу знать. Они это сделали, а остальное не имеет значения. Я могла лежать между гаражами, с синими пятнами на шее и задранной юбкой, и нашли бы меня только на следующее утро. А вместо этого отряхнула куртку, подняла сменку и пошла домой. Зазор между этими двумя реальностями обеспечил мне человек, который убил Светлану Рогозину.