Нежные листья, ядовитые корни

Но сколько ни вызывала Маша перед глазами отпрянувший силуэт, она не могла сконцентрироваться на этой неправильности.

Соседняя дверь приоткрылась, и из номера, толкая перед собой пылесос, вышла горничная в синих перчатках до локтя. Маша приветливо улыбнулась, но женщина зыркнула на нее недружелюбно и что-то буркнула. Только очень оптимистичный человек мог счесть эти звуки за приветствие, но Машу это не остановило.

– Простите, что за этой дверью?

Горничная явно напряглась.

– А чего такое-то? – хрипло спросила она.

– Мне просто любопытно."

"«Вот и шла бы ты со своим любопытством куда подальше», – явственно отразилось на лице женщины. Но она молча выудила из кармана ключ и открыла дверь.

Это оказалась кладовка, просто кладовка с окном. В углу швабры, на полках средства для мытья полов и унитазов, тряпки… Маша, не задумываясь, шагнула внутрь, и женщина за ее спиной издала протестующий звук.

– Да-да, простите, – рассеянно согласилась Маша, пытаясь понять, каким образом Рогозина – или не Рогозина? – попала в эту комнатушку. Взгляд человека в окне определенно показался знакомым…

– А не скажете ли вы… – начала она и обернулась к горничной.

Та хмуро молчала, уставившись на свои туфли. От нее исходила почти физически ощутимая неприязнь. «Да чем я ей так помешала?» – удивилась Маша, внимательнее вглядываясь в испитое лицо.

Испитое! Машу осенило. «Да у нее здесь припрятано! Она ждет не дождется, пока я уйду». Слабый запах перегара окончательно подтвердил ее уверенность.

– Простите, а у кого еще есть ключи от этого чулана?

– У всех наших.

– То есть у горничных?

– И у старшей по смене.

– Ясно. Спасибо большое. Извините, что отвлекла вас.

Похоже, извиняющийся Машин тон несколько растопил лед, потому что женщина помолчала и добавила чуть мягче:

– Ну и запасной.

Маша, уже собиравшаяся уходить, встала как вкопанная.

– Запасной? Где?

– Вроде как не велено нам об этом трепаться. – Горничная шмыгнула носом.

– Я не украду ни одного ведра, обещаю!

– На пожарном кране лежит. Чтобы старшую не дергали, если кто свой забудет.

Тетка с явным облегчением выпроводила Машу и захлопнула дверь.

«На пожарном кране, значит, – размышляла Маша, возвращаясь в обеденную залу. – То есть любой, кто подсмотрел, как забывчивая горничная кладет его туда, мог открыть подсобку. Но зачем? Может, и в самом деле, просто покурить?

Нет, рискованно. Могут застать. Да и бытовая химия на полках, опасно.

Ну и что? Двести рублей в карман горничной – и она забудет о том, что кого-то видела».

Маша щелкнула пальцами. Нужно было спросить эту алкоголическую тетеньку, не посещал ли кто-нибудь сегодня ее драгоценную комнатку.