Нежные листья, ядовитые корни

Пальцы длинные, точно спицы. «Не знаю, – отвечает, – кто у вас кого и куда тянет, а я вам пересказываю факты в том виде, в котором они мне известны».

У-у, тут Викентьев завелся. Не любил такого поведения. С представителями власти подобного себе позволять не нужно, считал он, власть на то и власть, чтобы ее уважать и где-то даже пресмыкаться. На этом вся страна стоит, вся система!

Так что он вышел из себя. Не по-настоящему, скорее, для виду, чтобы свидетельнице мозги на место поставить. Чтобы осознала, с кем можно в амбиции ударяться, а с кем себе дороже выйдет.

Но рассердился, конечно, что скрывать.

Не помогло. Баба глаза не отводит, смотрит дерзко. Я, повторяет, имею право отказаться от дачи показаний.

– Да не имеешь ты! – прикрикнул тут на нее Викентьев. – За отказ от дачи показаний у нас знаешь что полагается? Привлечение к уголовной ответственности! Статья триста восемь у-ка эрэф!

А что, интересуется Елина, по-прежнему взгляда не отводя, свидетельский иммунитет уже отменили?

Тут его всерьез зло разобрало. Грамотные все пошли, ёлы-палы! Лучше бы людей меньше убивали, а не лезли туда, где им понимать ничего не нужно!

Но терпения Викентьев не утратил.

На пальцах ей объяснил, почему в отношении нее свидетельский иммунитет не работает. Наставлял деликатно, но твердо, что дура – она и есть дура, сама себя под монастырь подведет! Норов-то показывать всякий горазд. Ты лучше покажи, куда первый удар нанесла и где нож взяла!

И что ему на его доброту ответила Мария Елина? Чем отплатила? Грубостью ответила и форменным хамством. Мне, спрашивает, кажется, или у нас с вами имеет место быть принуждение к даче показаний?

На все остальное, что наговорил ей Викентьев, отвечать уже вовсе ничего не стала.

Губенки тонкие поджала, глаза опустила, сидит, не двигается. Промучился он с ней час – да и плюнул.

Стерва! А сперва показалась приличным человеком, не считая того, что сделала дуршлаг из некоей Ро-го-зи-ной-Крезье (ну и имечко!).

От злости Викентьев вцепился в это дело бульдожьей хваткой. К одиннадцати вечера еще возился с бумагами и уезжать из отеля до утра не планировал. Если бы экспертиза показала совпадение отпечатков Елиной с теми, что остались на ноже (а они остались, в этом он был уверен), – можно и к судье за постановлением по сто восьмой.

Викентьев мысленно начал составлять ходатайство. Оснований для заключения под стражу предостаточно! Пускай посидит тетка, подумает о жизни…

И тут, как снег на голову, свалились эти двое.

Если Мария Елина следователю просто не понравилась, то ее мужа он, будь его воля, изолировал бы от общества. Эх, и бандитская же рожа! Такие братки в девяностых на стрелках народ валили почем зря. Неудивительно, что и жена ему подстать.