Невместе

Она заболела и умудрилась надеть обувь, от которой у нее все пятки в крови! Боже, почему она такая невыносимая? Почему она считает, что она робот, ну почему? Я клянусь, все сделаю, чтобы этим ножкам всегда было комфортно и этой девушке никогда не пришлось работать, если она будет себя плохо чувствовать. Потому что смотреть на нее такую, заболевшую и без сознания, слишком страшно. Хочу, чтобы она хохотала громко и заразительно, как умеет, кричала на меня, фыркала, злилась, улыбалась, хмурила брови и складывала губы трубочкой в недовольстве. Чтобы была живым солнышком, хочу.

– Где я… – Слышу голос, когда только отхожу от Сашки.

– У меня, – отвечаю сразу, присаживаясь около нее. Она все еще на границе сна и реальности, видимо, уже пытается очнуться и дальше побежать работать. Неугомонная.

– А что я делаю у тебя?

– Болеешь, как все нормальные люди, с постельным режимом и лекарствами. Спи, Саша, – говорю негромко и поглаживаю ее пальцем по щеке, с удовольствием отмечая, что она засыпает от этих слов и этого движения.

Глава 17

Саша– Александра… Саша, просыпайтесь…"

"Я слышу какие-то голоса, но не могу разобрать, во сне все это или наяву.

Голос раз за разом повторяет мое имя, но такое ощущение, что я нахожусь под толщей воды, настолько плохо слышно. Мне жарко и холодно одновременно, болит каждая частичка тела, голова буквально лопается на две части, и из-за этого я не могу вынырнуть из этого жуткого состояния. Я ненавижу это чувство. Оно похоже на выход из наркоза после операции. Я что, снова попала в больницу? Меня опять оперировали? Со мной снова что-то не так?

От этого бросает в дрожь, нет-нет-нет, мне же обещали, что все будет хорошо… Но следом приходит понимание, что низ живота не болит совсем, в отличие от головы и горла, и я все-таки стараюсь взять себя в руки и вынырнуть навстречу этому голосу.

Вдруг это все-таки что-то другое?

– Давайте, вот так, еще немного…

Голос становится отчетливее, он точно мужской, но, кажется, мне незнакомый. Я чувствую руки, много рук. Здесь кто-то еще?

С трудом, но заставляю себя разлепить веки, сразу же морщусь от слишком яркого света, но в итоге наконец-то борюсь с собой и окончательно открываю глаза.

– Доброе утро, – говорит все тот же голос, обладатель которого стоит передо мной. Какой-то мужчина, я его совершенно точно раньше не видела. Ему не больше сорока, но что я делаю здесь?

А где…

Пытаюсь понять, где нахожусь, осматриваюсь. Огромная спальня, я на кровати, около которой стоит тот мужчина, а рядом сидит Тимур, касаясь руками моих щиколоток. Приехали…

И что происходит?

Ладно, радует то, что я точно не в операционной. Не радует то, что, кроме этого факта, я все еще ничего не понимаю.