Никому о нас не говори (СИ)

Тимуру хватает трёх неспешных шагов, чтобы стать всего в нескольких сантиметрах от меня. И только тогда я осторожно поднимаю голову, прекращая мучить куртку.

Горин стоит прямо надо мной. Нет, даже не стоит, а нависает. Моё лицо где-то на уровне его живота. Я провожу взгляд вверх: по футболке до её ворота, по жилистой шее с выступающим кадыком, по широкому подбородку, где уже очень заметна тёмная щетина, пока не встречаюсь с зелёно-карими глазами. Тимур смотрит на меня сверху вниз, просто придавливая к дивану.

И вдруг склоняется надо мной, тянется правой рукой за мою спину, которая почему-то сама собой выгибается навстречу телу Тимура.

Я чувствую аромат мыла, идущий от него, и мой пульс адски бьёт по венам. Но через секунду из-за моей спины появляется чёрное худи и ложится мне на колени поверх куртки и моих рук. А сам Тимур резко выпрямляется.

— Надевай, — говорит так, будто бы приказывает.

Я хлопаю глазами, обескураженно переводя взгляд с непроницаемого лица Тимура на его худи и обратно.

— Зачем?

— Ты же не поедешь в испорченной куртке? И в одной рубашке не поедешь.

В этом, — глазами указывает на своё худи, — будет тепло."

"— А ты? Здесь же тоже холодно. Ты сам в одной футболке, — мямлю растерянно.

— Три пледа решат проблему. А плед с Русалочкой тем более, — усмехается Тимур.

Я не двигаюсь. Сжимаю пальцами чужую кофту, но не спешу её надеть. Только Горин всё решает за меня сам.

Ему не составляет никакого труда обхватить меня за талию и поднять на ноги. Моя куртка летит на пол, а ворот чёрного худи оказывает уже на моей шее.

И, пока я округляю глаза, Тимур берёт мою правую руку и просовывает в нужный рукав, а потом то же самое проделывает с другой рукой и рукавом.

Моё тело становится как у тряпичной куклы. Оно даже не сопротивляется.

Тимур по-свойски трогает меня, а я не дышу. Особенно когда его ладони оказываются у меня на спине. Он уверенно расправляет безразмерное для меня худи по моему телу.

А потом тёплые пальцы касаются моей шеи. Скользят по коже, когда аккуратно собирают мои распущенные волосы из-под капюшона и укладывают их сверху.

У меня появляется странная дрожь в коленях. Я смотрю только на шею Тимура, боясь и моргнуть.

И все эти секунды я будто бы выпадаю из реальности. Да и пол под моими ногами кажется зыбким.

— Теперь можешь ехать. Куртку дома постираешь, — произносит Тимур, отступая на шаг.

— Спасибо, — глухо отзываюсь я и взгляда на него не поднимаю.

Я вдруг очень хочу сбежать. Нужен свежий воздух. На этой веранде мне тесно рядом с Тимуром.

Мои движения становятся какими-то сумбурными и дёргаными.