Никому о нас не говори (СИ)

Поэтому голос становится непривычно хриплым.

— Могу… — смотрю, не моргая, на свои пальцы, укрытые пальцами Тимура.

Моя ладонь с бледной кожей и заметными сине-зелёными венами на тыльной стороне и его ладонь, забитая тёмными узорами татуировок, сухая, смуглая кожа с засохшими ссадинами на выступающих костяшках — такой контраст даже ярче, чем чёрное и белое. Мы невероятно разные…

Оторвав взгляд от наших ладоней, я снова осторожно сдавливаю пальцами затылок Тимура. Его рука сразу же перестает накрывать мою и медленно сползает на диван. Я опять слышу шумный выдох, всё ещё больше похожий на стон.

И с каждым движением моих пальцев ощущаю, как Тимур обмякает у меня на коленях. Его голова тяжелеет, сильнее придавливая меня к дивану, дыхание становится с каждой секундой всё тише. Его тёмные ресницы перестают дрожать. И в какой-то момент я понимаю: Тим уснул. Вот так вот просто, лёжа на моих коленях. Он не просыпается, даже когда я прекращаю массировать ему голову.

А я теперь и пошевелиться боюсь. Замерев, смотрю на спящее лицо Тимура. И всё внутри меня дрожит. Сердцу как будто места не хватает под рёбрами."

"Сейчас я вижу Горина другим.

Беззащитным. Слабым. Одиноким. То, что я сказала ему вчера, было лишь от обиды, от жуткого желания задеть его. Но я не думала, что окажусь настолько права. Как и не представляла, что кроется за грубостью и гадким характером. Парень с татуировками, который зверски бьёт морды каким-то отморозкам по подвалам, всего лишь глубоко несчастен и обижен на весь мир.

Я так и сижу на диване. Не двигаюсь, пока у меня на коленях спит Тимур. Да и двигаться-то я не хочу. Правда, кончики моих пальцев горят от мысли прикоснуться к той самой брови с выбритым на ней уголком.

Провести от неё к почти зажившей ссадине на скуле, ощутить, насколько колючая щетина на подбородке, а потом дотронуться до крупных, шершавых губ Тимура… От этой мысли я неосознанно облизываю, а потом до боли кусаю свои губы и сжимаю пальцы в кулак.

Меня изнутри обжигает мысль: я же не могу вот так… влюбиться, да?

И в голове всё кружится, как на карусели, и сердце стучит слишком отчаянно… Кажется, что его слышит весь мир. Мне больно и хорошо от его ударов одновременно.

Становится как-то всё равно, что вокруг полный бардак.

Везде осколки, грязь и валяются деньги. Мои чувства сосредотачиваются лишь на одном… На том, кто сейчас спит на моих коленях.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я не засыпаю с Тимуром тоже.

Глава 32

Глава 32

Тук. Тук. Тук-тук-тук…

Один за одним «тук» монотонно врывается в мой сон. И он был чересчур безмятежным, потому что я с трудом нахожу в себе силы открыть глаза.

Первые секунды я совсем не понимаю, где я и почему так болят ноги? Мой взгляд ныряет в темноту. Приходится протереть глаза и проморгаться.