Никому о нас не говори (СИ)

Правда про нашу дачу и живущего на ней Тимура точно обернётся большим скандалом, чем обвинение самой себя в распитии алкоголя.

А мама молчит. На её лице сначала появляется оторопь, а потом и недоумение. Нахмурившись, она разглядывает меня так, словно видит в первый раз. В тесном коридоре нашей квартиры мне становится очень душно. Противные, липкие капельки пота стекают по моей спине.

— Ты пила вино? — жёстко спрашивает мама.

Я снова с трудом сглатываю. Но мне нужно продолжать врать.

— Прости, — почти шепчу. — Мне стыдно, что так вышло, — хоть здесь говорю как есть. — Я заснула, а телефон мой действительно разрядился.

Мам, знаю, ты сейчас злишься. Я заставила тебя переживать и…

— Там были мальчики? — она грубо меня обрывает.

— Нет, — уверенно верчу головой.

— Врёшь! — Мама аж дёргается, сжав кулаки. — Тебя споили там?

— Да ничего такого не было!

А её уже понесло. Глаза расширяются, наполняются паникой, а голос — истерикой.

— Сколько парней там было? Кто-то тебя трогал? Может, ты просто не помнишь. Или тебя запугали. Мне ведь сразу эта Соня не понравилась. Я же как чувствовала…

— Мам! — Я не выдерживаю и кидаюсь к ней.

Обхватываю её за плечи, заглядывая в раскрасневшееся лицо. Кажется, она совсем меня не слышит. — Ничего такого со мной не было. Я жива, здорова. Я дома. Мне правда стыдно, что не пришла ночевать. Но ведь мне уже восемнадцать и…

— И что? — мама ловит мой взгляд. Глаза её широко распахнуты. — Мы же с тобой столько раз обсуждали, что никаких гулянок. Тебе надо учиться. А ты что? Бухаешь на чужих хатах? Шляешься с кем-то по ночам? Сейчас ты вино где-то пробуешь, а потом что? В оргиях участвовать будешь? — мамино шипение как крепкая оплеуха.

Я не ожидаю таких слов.

Они звучат дико. Отшатываюсь от мамы, готовая задохнуться от накатившей волны возмущения.

— Мам, ты чего? Я же извинилась.

А моя родительница сжимает губы в одну тонкую линию. Смотрит на меня со всей строгостью. Я даже вижу, как её шея покрывается пятнами.

— Будешь теперь отчитываться за каждый шаг, — чеканит мама, вскинув подбородок. — Без моего разрешения из дома ни ногой. Не воспитала я тебя, видимо, порядочно. Значит, начну перевоспитывать сейчас. После пар - сразу домой. Будешь отзваниваться мне. Никаких лишних прогулок.

Поняла?

От такого стального тона у меня противно сжимается желудок, а в груди поднимается буря. Сейчас мне никак нельзя сидеть дома под присмотром мамы. Мысль, что мои поездки в Богудонию окажутся под запретом, как нож по нервам.

— Я теперь под домашним арестом? — спрашиваю, а дрожь в голосе скрыть не могу."

"— Да! — холодно бросает она. — Именно так. Теперь живо переодеваться, завтракать и помогать мне с уборкой квартиры.

Сверкнув глазами, мама стискивает челюсть и демонстративно покидает коридор, скрывшись на кухне.