Никому о нас не говори (СИ)

Оставшись голой, достаю свою сумку, запихиваю его туда, но дверь моего шкафчика с резким хлопком закрывается прямо перед моим носом.

Вздрогнув, я роняю сумку из рук.

— Бу, — слышу рядом. — Не пугайся. Это мы.

Резко оборачиваюсь. Петрова и Красно. Обе в купальниках и напротив меня.

— Вижу, — сипло отвечаю я.

Руками сразу же прикрываю своё тело. Перевожу взгляд с одной стервы на другую. И дурное предчувствие уже ползёт в мысли.

— Как-то не завязался вчера у нас с тобой разговор. Ещё и отвечать меня вызвали, минус влепили. И получается, что от тебя у меня проблемы, — хмыкает Полина, наигранно рассматривая свои длинные разноцветные ногти.

— Что-то опять она молчит, Поль. — Женя неожиданно делает шаг, подпирая меня спиной к дверце шкафа.

Прохладная поверхность неприятно покалывает мне кожу.

— Слушайте, девочки… — сглотнув, начинаю я. Но Женя хватает меня за плечи и с силой прижимает к шкафу. — Жень, отпусти. Ты чего? — мои глаза округляются."

"Инстинктивно дёргаюсь, пытаясь освободиться от чужих рук. Но Красно чуть выше и крупнее меня. И этого ей хватает, чтобы держать на месте. Её пальцы вдавливаются мне в предплечья, вызывая ощутимую боль.

— Знаешь, Просветова, — в это время спокойно заявляет Полина, продолжая демонстративно изучать свой маникюр. — Я терпеть не могу выскочек-заучек. Это неправильно, а это правильно… Но я хочу, чтобы ты зарубила себе на конопатом носу. Правильно — это не раздражать меня.

И Полина наконец теряет интерес к своим ногтям. Она присаживается и хватает мою сумку, валяющуюся на полу у меня под ногами. Что задумали Петрова и Красно теперь становится уже очевидным.

— Отдай вещи, — делаю ещё один бесполезный рывок из рук Жени.

— И что будет, если не отдам? — Полина выгибает нарисованные брови. — Поругаешь меня? Пожалуешься в ООН? Или поплачешь?

— Скорее второе, — фыркает мне над ухом Женя.

— Руки убери, — мой голос уже срывается. Я дёргаюсь, как рыба, выброшенная на берег.

Но Красно — богатырь, а каждое моё движение лишь сильнее заставляет её сдавливать пальцы. Ещё чуть-чуть, и доберётся до костей.

— Держи её, Жень, крепче, — спокойно изрекает Полина. — А то мне охота повеселиться. — И, прижав к себе мою сумку с вещами, она пятится к двери.

— Полин… — обессиленно сиплю я.

Смотрю прямо ей в глаза. Уже всё равно, что мой взгляд сейчас беспомощный и просящий. Я так себя и чувствую. Я голая и прижатая сильными лапами Красно к двери. У меня закрыта всего лишь одна часть тела — коленка, залепленная лейкопластырем. Это отчаянно неуютное и стыдливое ощущение. Оно прокатывается по внутренностям, делая меня всё более уязвимой с каждой секундой. И Полина чувствует это, потому что издевательская улыбка на её лице становится лишь шире.