Никому о нас не говори (СИ)

Тот, кто протягивал мне в туалете бутылку, делает неожиданный рывок вперёд. Прямо на спину Тиму. Локтевым захватом блокирует его, заставляя отцепиться от Полины. А та сразу же на четвереньках отползает от Тимура.

Отборный мат, звуки ударов и звон разбитого стекла расходятся по коридору. Я словно цепенею, наблюдая, как в свете уличных фонарей теперь размахивает руками Тимур, отбиваясь сразу от двоих… Один удар, и парень, предлагавший мне выпить, бревном падает на пол. А до второго кулак Тима долететь не успевает.

В коридоре на потолке, мерцая, по очереди загораются лампы. Яркий свет режет глаза, а громкий вопрос застывает в воздухе:

— Что здесь происходит?!

Этот голос мне знаком. Только он не принадлежит никому из тех, кто участвует в этой драке. Я с ужасом понимаю, что это голос нашего ректора.

Глава 39

Глава 39

Он стоит прямо перед нами. Его взгляд мечется между мной, Полиной, что уже поднялась на ноги, парнями, которые накинулись на Тима, и бледной Женей. А вот лицо ректора краснеет. Он судорожно ослабляет на шее галстук и нервно поправляет на себе пиджак.

В коридоре тишина. Никто и слова не роняет и не двигается. Будто бы мы играем в «Море волнуется раз», а сейчас пришло время морским фигурам замереть. Взъерошенный, часто дышащий Тим всё ещё держит друга Полины за ворот рубашки и готов двинуть кулаком по его лицу. Второй парень из компании Петровой лежит на полу, придерживая рукой нос, из которого хлещет кровь. Сама же звезда ТикТока, как и её верная подружка Красно, растерянно замерла с широко раскрытыми глазами. Да и я застыла на месте, обхватив себя руками. Глазею то на Тима, то на Полину, то на ректора, Ивана Андреевича.

— Что здесь происходит? — он грозно повторяет вопрос.

Тимур наконец отпускает ворот чужой рубашки, а её хозяин сразу же дёргается в сторону, едва не споткнувшись о своего друга, разлёгшегося после удара на полу. Но никто из нас по-прежнему не пытается заговорить. У меня вообще язык будто слипся с нёбом намертво. Сейчас я даже паники не испытываю. Лишь полная прострация.

В таких ситуациях я никогда не оказывалась. В отличие от Тима. Дёргано проведя ладонью по голове, резко оборачивается к ректору и, широко улыбнувшись, выдаёт с ходу:

— Мы юбилей академии отмечаем, Иван Андреич. Да, ребят? — Тим с наигранной радостью бросает взгляд на каждого из друзей Полины, на неё саму, а потом и на меня.

И тут же его скулы напрягаются. Я ощущаю, как его глаза жгут мне левую щёку. Машинально прикладываю к ней ладонь и сразу же морщусь. Это не взгляд Тима вызвал жжение, а царапина, что оставили ногти Полины.

— Горин… — цедит ректор. Лицо его багровеет с каждой секундой.

— Иван Андреевич, это всё Тимур, — взвизгивает Полина так, что я вздрагиваю. Она тычет пальцем сначала в Тима, а следом в меня.